Читаем Куртка полностью

Давид был почти киношным красавцем. Правильные по меркам кинокастингов черты лица, широкие плечи, глубокие карие глаза. Последние пару лет улыбался он редко, но искренне и издалека еще больше напоминал голливудского актера. Вблизи проглядывалось отсутствие задних зубов и тонкая пограничная линия между десной и нитью зубов – видно, что они не свои и уже требуют косметического ремонта. Это не отталкивало. Напротив, придавало образу реальности. Любая женщина с низкой самооценкой, ищущая изъян во всех, на этапе близкого знакомства с его зубами могла выдохнуть. Он настоящий и не схлопнется через минуту, оставив после себя лишь титры и черный экран.

Сам Давид же никогда не пользовался навыком производить впечатление. Он знал себе цену, но больше нужного никогда не брал. Как бутылка коллекционного вина, отданная знакомым по себестоимости. Его привычная одежда дополняла образ – синие джинсы и потертая кожаная куртка. Словно потускневшая этикетка на бутылке элитного вина, придавала ее обладателю еще больший шарм.

Щетина на лице казалась врожденной, не требующей никаких усилий – цвета гладкошерстной борзой. С гончей его роднил не только цвет, но и преданность. Три года назад у Давида умерла жена. Первые полгода он не оголял зубы, почти не разговаривал и сторонился людей. Постепенно стал соглашаться на вылазки с друзьями, еще через время смеяться над их шутками и пару месяцев назад принял решение перестать страдать.

Именно так – решение принял, но страдать продолжал. Есть вещи, которые не поддаются силе воли или рациональному подходу. Но он был человек слова. Поэтому начал активно общаться с людьми, уделять время на досуг и даже обращать внимание на девушек. Давид почти насильно фокусировался на особях противоположного пола, но никто из них не вызывал желания или хотя бы интереса. Несмотря на это, за неделю перед Новым годом дал себе обещание найти жену. Не бывшую, новую. Или без привязки к статусу, любимую женщину.

Спустя сутки после знакомства с Ирой он получил сообщение: «Давид, может быть, покажете места с хорошим вином?»

Ира стала первым объектом после его обещания. Ее присутствие не вызывало бурных эмоций, но Давид списывал это на свое подавленное состояние. «Надо пообщаться, вдруг она та самая, просто я еще сам этого не понял. Да и просто показать ей Грузию и хорошее вино – задача мужчины, но и грузина», – подбадривал себя Давид.

– Бутылку киндзмараули?

– Да.

Давид отвел Иру в лучший ресторан, который смог отыскать недалеко от горнолыжного курорта. Ира создавала ощущение приближающегося праздника одним видом – она пришла на встречу как дом, подготовленный к Рождеству сильно заранее: праздничные украшения нелепо вписывались в будничный интерьер. На ней было платье цвета саперави, бежевые колготки, высокие сапоги и много недорогой бижутерии. На плечах – меховая накидка все той же полинявшей белки и крокодиловая сумка.

Однако внешний вид скрывал нечто большее. Ира оказалась книгой Толстого в обложке для аудитории young adult. Под мишурой нелепого внешнего вида скрывался философский трактат.

Ира жила в Питере и занималась недвижимостью. Деньги были, красота и ум – тоже. Молодость растрачивалась, а классическая кукушка на тикающих часиках женского счастья упорно молчала. Русские мужчины либо женаты, либо злоупотребляли алкоголем, либо… ЛИБО – в этом заключалась главная проблема Иры, которая хотела, но так и не смогла к 35 создать семью.

– Давайте я вас провожу.

– Да, здесь недалеко.

Они подошли к апартаментам, и Ира встала в стойку кошки, перед которой уже помахали миской. Давид молчал.