Читаем Курсом зюйд полностью

Тем не менее, пока ни англичане, ни французы не были в курсе секретных статей двустороннего соглашения, а значит, на церемонии подписания нынешнего договора неожиданностей возникнуть не должно. Шведы признавали своё поражение в Северной войне, отдавали под протекторат союзников владения на севере Германии. Никто не сомневался, что это уже навсегда, и что в скором времени над этими городами и крепостями поднимутся другие флаги. Дания таки наложила лапу на часть Шлезвига, отдав взамен немножко Гольштейна. Герцога Голштинского за его упорство вознаградили титулом «его королевского высочества», а взамен тот обязался стать посредником при переговорах о заключении брачного союза между Алексеем Петровичем и принцессой Ульрикой-Элеонорой. Стараться будет на совесть, ведь этот брак откроет его маленькому сыну прямую дорогу на шведский трон после Карла… Естественно, Катя не стала говорить герцогу, что в секретных положениях русско-шведского договора значились ещё и планы на самого Карла. У Петра Алексеича, вон, старшая племянница, Екатерина Ивановна, подросла. Шестнадцать лет — самое время видного жениха подыскивать, а тут шведскому королю деваться некуда, надо из плена выкупаться. Конечно, в Петербурге все понимали, что из этого союза вряд ли получится что-то путное: Карл за всё время не проявил ни малейшего интереса ни к одной даме. Его уже пытались с кем-то обручить, но безуспешно: он вовремя сбежал от этих переговоров на войну. Но сам факт… Да и Бог его знает, этого неугомонного короля: может, и соорудит себе наследника, оставив герцога Фридриха с носом. Ну а на «нет» и суда нет, значит, Гольштейн-Готторпским повезло.

Прочие участники переговорного процесса фигурировали в договоре как наблюдатели. Им тоже кое-что перепало — кому гарантии ненападения со стороны шведов, кому перспективы получить контроль над частью уступленных ими земель или союза с вошедшим в силу комплотом России, Дании и Саксонии. Все согласились более не упоминать Станислава Лещинского как короля Польши, а объявить выборы согласно законам этой страны. Все понимали, что это означает бардак ещё на несколько лет, пока соседи не введут туда свои войска для обеспечения безопасности уже собственных границ. Ибо гражданская война в сопредельном государстве имеет нехорошее свойство плодить банды желающих поживиться всем, что плохо лежит. И всех это устроило, даже Францию, хотя не обошлось без «особого мнения» маркиза де Торси. Австрия хотела под шумок аннексировать Галицию, но им изрядно мешал мятеж Ракоци в Венгрии. А решать эту проблему за них желающих почему-то не нашлось, хотя были робкие попытки уговорить Петра Алексеича. Тот выдвинул встречные условия, и в Вене решили, что это будет дороже, чем управляться в одиночку.

Словом, с приходом в Копенгаген настоящей весны — то есть в апреле — потеплело и на политическом горизонте. А главное — на Балтике перестали стрелять пушки.

2

Само подписание документа, завершившего Северную войну, оказалось совершенно не торжественной процедурой. Впереди ещё был процесс его ратификации в каждом из государств, но появление подобного документа на европейском политическом небосклоне закрепило новую политическую реальность.

Русь, ставшая Россией, вернулась из векового небытия.

Ставя подпись под этим документом, аккурат под автографом Василия Лукича Долгорукого, свою подпись, Катя впервые в жизни почувствовала причастность к чему-то по-настоящему значительному. Она пыталась представить, что ощущали люди, подписывавшие Ништадский мир в той истории — и терялась в догадках. Там шведов даже после Полтавы пришлось «ковырять» ещё долгих двенадцать лет. Даже когда мирные переговоры выходили на стадию подписания итогового документа, вновь вылезали то Карл, то его сестричка Ульрика, отменяли все договорённости и война продолжалась. Она не закончилась штурмом Стокгольма только потому, что королеву фактически отстранил от власти её муж… Здесь, в этой истории, шведам дважды пришлось пережить национальный позор — пленение короля. Станут ли эти шведы умнее самих себя там? Этого никто не знал. Но здесь Россия справилась со своей задачей много раньше, дешевле и эффективнее, чем там, и Катя полагала, что в этом есть и её малая доля заслуги.