Читаем Курсом к победе полностью

Группа генералов, возглавляемая начальником оперативного управления Генерального штаба генерал-лейтенантом С.М. Штеменко, сразу направилась к генералу И.И. Масленникову, который в те дни готовил наступление, а я на машине поехал через Шапсугский перевал в Туапсе. Однако, когда я прибыл туда, перевозки войск уже заканчивались. 25 февраля на борт эсминцев «Незаможник», «Беспощадный» и «Сообразительный» погрузились последние воинские части.

На машинах мы с командующим флотом вице-адмиралом Ф.С. Октябрьским проехали в Геленджик. По пути разговор зашел о десантах в Южную Озерейку и на Мысхако. Октябрьский признавал, что причина неудачи в Южной Озерейке заключалась также и в плохом взаимодействии сил десанта с кораблями поддержки. При таком положении высаженные 1400 человек не могли удержать плацдарм. Иначе получилось на Мысхако. Здесь меньший по численности десант, поддержанный кораблями и береговой артиллерией, действовал дерзко и умело. Десантники захватили плацдарм и стойко удерживали его, пока сюда не высадились морские бригады и части 16-го корпуса, прочно осевшие на Малой земле.

Опыт десантных операций, требующих участия различных родов войск, и прежде всего надежной поддержки десанта с моря, воздуха и суши, убедительно доказывает, что чем дальше удалено место высадки от расположения основных сил, тем труднее наладить и реализовать взаимодействие всех родов оружия. По-видимому, сказалось это и в Южной Озерейке.

Мы уже знали, что Ставка решила усилить наши войска в районе Станички и, удерживая этот плацдарм, использовать его в дальнейшем для развития наступления на Новороссийск.

К концу февраля в Станичке уже действовали два корпуса — десантный и стрелковый. Они расширили плацдарм, продвинули его границу до окраины Новороссийска. Длина фронта теперь здесь достигала 45 километров.

Внезапно я узнал, что предложено высадить здесь новый крупный десант. По замыслу операция предполагалась громадная. Но для переброски такого большого числа войск и техники нам не хватало средств. Ещё 11 февраля Ф.С. Октябрьский докладывал мне и командующему Северо-Кавказским фронтом: «…перебросить тяжелую артиллерию, танки, автомашины не на чем…» Будучи на Черноморском флоте, я убедился, что флот действительно не в состоянии был осуществить такой крупный десант. Вернувшись в Москву, я доложил свое мнение Ставке. Сталин не согласился с моим мнением. По его распоряжению под Новороссийск выехала специальная группа во главе с Г.К. Жуковым, чтобы на месте уточнить положение дел. С этой группой выехал и я. Так я снова оказался на Северном Кавказе.

Когда мы вместе с маршалом Г.К. Жуковым и генералом С.М. Штеменко прибыли в район Новороссийска, Георгий Константинович в штабе командующего 18-й армией генерала К.Н. Леселидзе изучил возможности дальнейшего расширения плацдарма.

На Малой земле шли тяжелейшие бои. С холма на окраине Новороссийска хорошо просматривалась вся Цемесская бухта. Но плацдарма не было видно — он был скрыт в сплошном дыму. Доносился грохот артиллерии. В воздухе то и дело завязывались воздушные бои.

В годы войны мне редко доводилось выезжать в войска вместе с маршалом Г.К. Жуковым. Но и из тех немногих поездок я вынес впечатление о нём как о выдающемся военачальнике, быстро и верно разбирающемся в событиях и людях. Он глубоко и всесторонне вникал в обстановку, схватывал главное, умел доверять и проверять.

В эти дни я специально занимался вопросом, какую помощь могут оказать войскам на плацдарме Черноморский флот и Новороссийская база, если противник усилит нажим. Береговые батареи сыграли немалую роль в поддержке десанта, но им было трудно поражать цели на предельной дальности огня. К тому же наши батареи почти всегда находились под воздействием артиллерии и авиации противника. Мне довелось побывать на одной батарее, расположенной ближе всего к Малой земле. Командир базы Г.Н. Холостяков сказал:

— Несколько дней немцы вели огонь по этой батарее. Сейчас перестали: считают её полностью разрушенной. Так они уже много раз «уничтожали» её. А она по-прежнему в строю.

Батарея из четырех 100-миллиметровых пушек корабельного образца находилась в полной боевой готовности. Однако, осматривая её, я поразился. Все вокруг перерыто снарядами. Стволы и щиты орудий покрыты бороздами от осколков. И все-таки батарея жила и сражалась, в нужную минуту выручала десантников, успешно вела контрбатарейную борьбу.

Вместе с маршалом Г.К. Жуковым мы приняли меры, чтобы усилить перевозки на Мысхако. Значение этого плацдарма уже было очевидным. Г.К. Жуков и генерал С.М. Штеменко, изучая возможности прорыва нашими войсками Голубой линии, усиленно укрепляемой гитлеровцами, большие надежды возлагали на войска, дислоцированные на Малой земле. Поэтому Г.К. Жуков с пристрастием выпытывал у меня, как моряки обеспечивают перевозки на плацдарм.

Казалось бы, Малая земля совсем рядом — какой-то десяток миль отделяет её от нашего берега. Однако это расстояние находилось под перекрестным огнем противника.