Читаем Курсантки полностью

Я испуганно бросаю такое дело. "Куда заведётся, как заведётся?" — бегают по всклоченной голове мысли. Но по мере того, как исчезает с моего тела одежда, улетучиваются и они. Зачем ещё о чём-то думать, если у меня это первая брачная ночь и другой такой уже не будет никогда. Так устроена природа, любовь… Надо сказать, что по дурости своей я долго сопротивлялась тому сжирающему меня огню, пытаясь всё запомнить и ничего не пропустить. Бедный Глеб, должно быть не понимая того что происходит усердствовал в тройне. Наконец, сопротивление моей головы было бешеным натиском сломлено, и я погрузилась в розовый туман. Я уже не видела, как Глеб, избавившись от одежды, сопя как паровоз, упал рядом. Не слышала его бессвязного шёпота:- Ира, Ирочка потерпи, ещё чуть — чуть, ещё самую кроху… "Кому он говорит? Мне. Но с чего ж терпеть-то, да я готова терпеть так вечно, пусть себе любит…" Но тут произошло особо непонятное, кажется то, по чему я безжалостно лупила, вошло в меня, и резкая боль прорезала низ живота. Я забилась, пытаясь вырваться. Это не честно, обман. Я чуть не скинула его броском с себя… Глеб опять бормоча несвязные извинения: — Немного больно, потерпи. Сейчас всё пройдёт. — Припал к моим губам. И прилагая титанические усилия, пригвоздив всей мощью своей меня к кровати, пытался вырулить ситуацию. Я страшно хотела, чтоб тот купающий меня в своей купели жар вернулся. Какое-то время мы были одним воздушным шариком несущимся к солнцу. Потом он лопнул выстрелив конфетти и мы спускались на землю разными путями… Долго обнявшись и зачарованно смотря друг на друга, лежали остывая. У меня свело от вечной улыбки скулы, но я никак не хотела выруливать из того чудного тумана, куда меня завёл безумными стараниями Глеб. До меня с трудом доходило, что я уже не прежняя и этот сильный, красивый мужчина рядом мой муж. Вот это я натворила! Но стоило его руке прижать к себе, как все мои сомнения улетучились. Чего собственно мучиться-то. Мы вместе на законном основании. Нам безумно хорошо. Бабушка всегда говорила, что надо беречь то, что имеешь. Сегодня я имею любовь. Это много. Постараюсь не потерять её. И главное, никто не узнает об этом, если будем осторожными, конечно. Глеб отпустил прислугу. В доме мы были одни. Сбегал вниз за шампанским, фруктами. Сладкие минуты… Я рассматривала сквозь золотистую жидкость бокала своего Глебушку и на всю катушку улыбалась. Ещё бы не лыбиться вспомнив, как я со всей дури била по нему там, на Виткиной даче. "За что собственно так зверствовала-то и всё норовила в пах дать, как будто там маслом было намазано… — Тут же критически прошлась я по себе. — А он голубчик, на тебе, пригодился и ещё как пригодился. Теперь придётся приласкать малыша, скрашивая свои злодеяния".

Утром нас не разбудить было даже пушкой. Я сладко спала закутанная в его ласку и нежность. Мне было хорошо и спокойно.

17

Домой мы возвращались вместе, рядышком и с охраной. В аэропорту ждала машина. Я боялась, что нечистый дух принесёт и Сашу, но обошлось. Мы стояли в аэропорту посередине зала и целовались. Он не чувствуя силы своих рук всё крепче сжимал меня в объятиях. Это не могло не привлечь внимания. Когда он оторвался от меня, я потянула его на воздух. Лично я уже дышать не могла. — Поедем сейчас ко мне, — настаивал он. Но я, не теряя разума, зарыла эту идею на корню. Глеб довёз меня до моего дома. Донёс вещи до квартиры. По дороге долго уговаривал переночевать у него. Но я не могла соблазниться. Завтра в институт с вещами. А у меня информации ноль. Надо собраться. Мы расстались, обещая перезваниваться. Что и началось сразу же. Переступив порог, я схватилась за трезвонивший телефон. Глеб распинался по телефону по всякому чиху. Я понимала, что это когда-то пройдёт, а пока надо потерпеть.