Читаем Куросиво полностью

– Ну-ну, пожалуйста, без обобщений. Я ведь как-никак тоже мужчина.

– Ах, полно тебе шутить!

– Удивительное дело, когда встречаешь Китагава в обществе, он и собеседник неплохой, и хоть не блещет умом, но человек, как все люди… Нет, определенно, это все вина женщин.

– Женщины тут ни при чем. Беда в том, что мужчины ведут себя не так, как надо.

– Ты женщина, потому так и судишь. А спроси мужчин, и каждый скажет, что все шло бы как надо, не будь этих вечных женских капризов.

– Ну, значит, обиды взаимны. Но с таким, как Китагава, право же, нет никакой возможности поладить.

– Подумать только, как странно все получается на свете! Ты, у которой такой смирный покладистый муж… Киё, ты что смеешься?.. Ты становишься членом Общества по улучшению каких-то там нравов, а такая женщина, как Садако-сан, до самой смерти готовая все сносить молча, выходит замуж за Китагава. Честное слово, все шиворот-навыворот…

– Вот потому я и говорила недавно Садако-сан – терпению тоже должен быть предел…

– Ах вот что? Бунт с поварешками? Чудесно! Ай да научила!

– Полно тебе насмехаться! В наше время уже никак невозможно предъявлять только к женщинам требование покорности и постоянной любезности. Сам посуди – к чему приводит такое терпение, как у Садако-сан? Она страдает, молчит, а Китагава только этого и нужно, удержу нет его самодурству.

– Да, странный тип этот Китагава! И что только он нашел в этой женщине, как ее там, О-Суми, что ли… Ей-богу, он не в своем уме! Если хочешь, это своего рода помешательство. Но теперь его уже не остановишь, пока он сам не дойдет до предельной черты…

– До предельной черты? Что ты имеешь в виду?

– Гм, как бы это тебе объяснить… Я думаю, конец может быть только такой – одно из двух: либо могила, либо сумасшедший дом.

– Знаешь, я думаю, единственное средство подействовать на него – это созвать семейный совет и серьезно его предостеречь.

– Семейный совет? Вздор! Ведь он не ребенок, не слабоумный… Да разве семейный совет заставит его прекратить безобразия? И потом, кто же возьмет на себя миссию судьи? Все одного с ним поля ягоды. Разве что я один имею на это моральное право. Я уже пытался усовестить его бессчетное количество раз, да все напрасно. Все мои речи – что об стенку горох. Если ставить вопрос еще резче, тогда остается только разорвать с ним всякие отношения. И потом, знаешь, когда встречаешься с ним, как-то язык не поворачивается говорить резко… Просто не верится, чтобы этот самый человек был способен на такие возмутительные поступки…

– Это всегда так – именно те, кто так мил и любезен в свете, способны на самую отъявленную жестокость у себя дома…

– Что ж, по-твоему, такие, как я, и на людях веселые, и дома смиренные, – нарушение общего правила? – засмеялся виконт.

– Нет, честное слово, женщину, которой судьба дала такого мужа, можно только пожалеть! Если в будущем месяце я соберусь в Оисо, непременно заеду в Нумадзу, проведаю, как она там живет, бедняжка. Она такая сдержанная, что и в письме не напишет обо всем откровенно, но можно себе представить, как ей тяжело! Да и Митико мне тоже жаль от души. Тэруко рассказывает, что в последнее время она заметно похудела… Я бы охотно взяла ее к нам, да разве можно против воли отца? А девочка хоть и не жалуется, но тоже, безусловно, страдает – от нее ведь жалобы не услышишь, такая упрямая, с характером… Они теперь даже в гости ее к нам не пускают… Как-то она поживает? Завтра я все же непременно попытаюсь наведаться к ним. Садако-сан тоже просит меня об этом в каждом письме – единственное, о чем она просит, бедная… Но мы, однако, заболтались… Переоденься… Я тоже пойду сниму это платье… – Виконтесса встала.

В эту минуту в комнату с несколько обеспокоенным видом вошла горничная:

– Госпожа! Госпожа!

– Что такое?

– Приехал человек от господ Китагава… Спрашивает, нет ли у нас Митико-сан…

– Митико? Что это значит? – Виконт, хотевший уже было выйти из комнаты, остановился. – Что там случилось с Митико?

– Да вот, понимаешь, оказывается, Митико исчезла… А кто приехал от Китагава?

– Кажется, это их управляющий Мацубара-сан, госпожа.

– Проведи его сюда! – Виконт снова уселся в кресло.

Вскоре в комнату вошел очень полный и очень взволнованный человек лет пятидесяти. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы определить, что жира в нем гораздо больше, нежели ума.

– Покорнейше прошу простить за беспокойство в такой поздний час… Это поистине дерзость с моей стороны… Мне только что сказали… Горничная говорит, будто барышня Митико не изволит находиться у вас в доме…

– Да, Митико уже давно у нас не бывала. Мы были бы очень рады, если бы она приехала погостить хоть ненадолго… А в чем дело?

– Так, значит, ее действительно у вас нет? Вот беда-то… – Мацубара с озадаченным видом склонил голову набок и вздохнул.

– Да что случилось? – встревоженно повторил виконт.

– Видите ли… э-э… как бы это сказать… Откровенно говоря, господин наказал ее немного чересчур строго… Что? Нет-нет, сегодня, так, в обед примерно… Вот беда, скажи на милость…

– Когда же она исчезла? – Виконтесса тревожилась все сильнее…