Вошла горничная, постелила постель, заменила лампу ночником, предложила помочь снять повязку, но старик, казалось, не слышал вопроса, не заметил и своего машинального ответа: «Не надо, оставь». Сидя подле хибати, наполненного сигарным пеплом, старый Хигаси еще долго был погружен в размышления.

<p>Глава IV</p>

<p>1</p>

Особняк семейства Китагава на улице Фудзими в Асабу перешел к графской семье вместе с приданым, которое принесла дочь одного из сёгунов Токугава, выйдя замуж за кого-то из предков Китагава. Конечно, пышностью постройки этот особняк уступал главной резиденции графской семьи на улице Хиракава в районе Кодзимати, а изяществом и утонченностью пропорций не шел ни в какое сравнение с виллой на острове Мукодзима (род графа Китагава принадлежал к двум-трем наиболее состоятельным семьям среди титулованной аристократии и владел множеством поместий), но зато к особняку прилегала обширная территория. Главным же его украшением был сад.

Все в этом саду с его умело подобранными деревьями и цветами свидетельствовало об утонченном вкусе поколений его владельцев, все, вплоть до столбиков беседки. Он придавал особняку в Асабу неповторимое очарование и отличался изысканной красотой, с которой никак не могли тягаться сады при домах выскочек-нуворишей из буржуазии, стоившие их владельцам немалых денег.

Усадьба занимала более трех тысяч квадратных метров. Здесь была и горка, устроенная на естественной возвышенности, и пруд, где скапливалась родниковая вода, и несколько миниатюрных водопадов, и скала, поросшая седыми мхами, Вишневый Холм, Долина Кленов, Дорожка Азалий. Осенью здесь можно было собирать каштаны, весной – молодые побеги бамбука. Как дождь, шумели старые могучие сосны, и даже при ясном небе чудилось, что идет ливень. Всегда зеленое «вечное дерево» отбрасывало густую тень – сумерки царили здесь и в ослепительно-яркий полдень. Здесь росли сливовые и персиковые деревья, имелась лужайка, где под вечер кричали лягушки, беседка, маленькая кумирня, мостики – деревянный и каменный… Сад был прекрасен в любое время года. С верхнего этажа трехъярусной башни, построенной сравнительно недавно, далеко на западе видна была покрытая вечными снегами вершина Фудзи, а с южной стороны взор ласкала широкая панорама Кадзуса-Хосю и побережья Синагава. И хотя в строфах «Любуюсь снегом, гляжу на волны», начертанных на картине Сюнсуй, воспеты, конечно, совсем иные края, невольно думалось, будто они сложены нарочно для этой башни.

Однако граф находил особняк в Асабу мрачным. С весны прошлого года, когда в доме умерла малютка-девочка, рожденная от одной из его любимых наложниц, он и вовсе перестал бывать здесь и жил либо в главной резиденции, либо на вилле в Мукодзима или уезжал еще дальше – на дачу в Нумадзу. С прошлого года в особняке Асабу в тоске коротала дни графиня Китагава с дочерью Митико – покинутая жена в покинутом доме. Все общество ее составляли только старая служанка, дворецкий Танака с семьей, конюх и кучер, если не считать пары лошадей, сенбернара да двух кошек.

Но сегодня в унылых комнатах и службах царило оживление, более соответствующее прекрасной весенней погоде: с утра приехала в гости виконтесса Сасакура с детьми, по мужу состоявшая в родстве с Китагава и особенно дружная с графиней.

Полдневный завтрак закончен, время – час пополудни. В пруду отражается бирюзово-синее небо, чуть подернутое прозрачной дымкой. По воде медленно скользят тени легких, призрачных облаков. Два журавля, сжавшись в комочек, неподвижно, как изваяния, стоят, поджав ногу, у заросшего тростником берега. Покрытая молодыми листочками ива протянула изумрудные ветви к воде и шепчется о чем-то со своим отражением. По другую сторону пруда, под вечным деревом, угрюмым в своем мрачном зимнем наряде, зеленым дымом светится молодая свежая поросль. Розоватые цветы, сплошь усыпавшие вишневое дерево у самой воды, уже начали осыпаться – лепестки падают в пруд, их глотают там золотистые карпы. Иногда легкий порыв ветерка гонит лепестки по воде и прибивает к берегу; колеблемые слабой рябью, они еще на короткий миг сохраняют свою быстротечную жизнь. Дорожка под деревьями вся засыпана опавшими цветами камелии.

Под огромным деревом камелии три девочки усердно подбирают опавшие цветы и нанизывают их на шнурок. Одна из них – та, у которой волосы собраны в прическу «тигова», уже знакома нам по концерту в «Ююкане»: это Митико, старшая дочь графа Китагава. На ней кимоно с узором, изображающим разбросанные изогнутые перья, поверх надето хаори из золотисто-зеленого жатого шелка, украшенное гербами и кисточками. У ворота – белый шарф, украшения в прическе тоже белого цвета, личико, белое как снег, окрашено нежным румянцем, черные глаза светятся особенно оживленно. Когда она улыбается подругам, на ее правой щечке появляется крохотная ямочка.