Читаем Курляндский полностью

Исследования, изложенные в книге «Функциональный метод лечения огнестрельных переломов челюстей», ставили под сомнение возможность применения прежних методов лечения огнестрельных переломов, которые практиковались в госпиталях. Реакция Главного стоматолога Красной Армии профессора Д. Энтина была мгновенной. В «Медицинском работнике» (впоследствии это «Медицинская газета») появилась его статья «Вредная и бездоказательная концепция», где говорилось об ошибочной и вредной книге, которая может нанести ущерб нашей армии, а рекомендованный В. Ю. Курляндским «метод» приведет к самым печальным последствиям.

Можно себе представить состояние молодого ученого, когда на него обрушивается с критикой известный и облеченный властью профессор-стоматолог. Военный врач Курляндский против Главного стоматолога Красной Армии Д. А. Энтина. Силы были явно неравны.

Газета «Медицинский работник» в редакционном комментарии предложила специалистам высказаться о методе Курляндского. Развернулась бурная дискуссия в газете, в («гематологическом обществе этому вопросу было посвящено специальное заседание. В результате ведущие стоматологи страны поддержали новый метод лечения раненых. «Ценный труд» — так называлась статья зав. кафедрой Казанского стоматологического института проф. И. М. Оксмана. «Вредная концепция отнюдь не вредна», — писал директор Московского стоматологического института профессор А. И. Евдокимов. В поддержку выступили проф. И. Г. Лукомский, проф. А. О. Верлоцкий, лауреат Сталинской премии проф. А. Э. Рауэр. Начальник медицинской службы Н-ского госпиталя врач Т. Н. Соколова утверждала, что с новыми способами лечения «по Курляндскому» «возросло число раненых, возвращенных в строй», госпитальные данные выросли с 60 до 80 %. Высоко оценил работу В. Ю. Курляндского и проф. В. М. Уваров, начальник кафедры челюстно-лицевой хирургии Военно-медицинской академии.

Дискуссия завершилась заседанием Московского стоматологического общества 23 марта 1945 года выступлением проф. А. И. Евдокимова, который сказал, что «мы имеем положительное признание качества нашей работы, только стоматолог Д. А. Энтин в пылу полемики нанес пощечину самому себе, так как, будучи Главным стоматологом Красной Армии, все инструкции по лечению челюстно-лицевых ранений, в которых не отрицалось и одно-челюстное шинирование, подписывал сам Д. А. Энтин».

Это была первая научная победа, первый бой, выигранный тридцатисемилетним ученым. Потом их в жизни будет немало.

В 1945 году вышла монография «Гимнастика и массаж после повреждения лица и челюстей». С этой методикой Курляндского в госпиталях работали уже с 1942 года. Минздравом даже была выпущена специальная инструкция для всех зубочелюстных госпиталей. Этот метод возвращал лицу мимику, подвижность, помогал избежать контрактуры суставов.

В госпитале Вениамин Юрьевич привлекал к научной работе врачей Т. Соколову, Я. Вербицкого и других, которые под его руководством публикуют статьи по проблемам лечения огнестрельных ранений.

В 1945 году Ю. В. Курляндскому была присуждена ученая степень доктора медицинских наук, а в 1947 году — ученое звание профессора.

В 1946 году он уволился из госпиталя и перешел на работу в ЦИЭТИН — Центральный институт экспертизы трудоспособности инвалидов, где работал заведующим лечебно-методическим отделом и одновременно заведующим отделением челюстно-лицевой хирургии и экспертизы труда и инвалидности.

Главный стоматолог МЗ СССР, д.м.н., проф. И. Г. Лукомский в 1947 году писал о В. Ю. Курляндском: «В лице В. Ю. Курляндского сложился тип узкого специалиста, который может быть назван универсальным, к моменту окончания университета он владел не только полученными знаниями, позволяющими ему получить звание врача, но и стал специалистом, овладевшим стоматологией на новом базисе общественных знаний. Творческий путь В. Ю. Курляндского блестяще реализовался в войне».

ПЕРЕПЛЕТЕНИЕ СОБЫТИЙ

Закончилась Великая Отечественная война. Нанесенные войной человеческие и материальные потери были очень тяжелы, тяжелы и последствия ее.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное