Читаем Куриный бог (Евтушенко) полностью

Тогда она сунула ручонку в карман ситцевого сарафана и протянула мне что-то. Источая добрый проникновенный свет, в ее ладони лежал куриный бог.

— Это я нашла сегодня. Ты говорил, что куриный бог приносит счастье только тем, кто его сам находит. Но я тебя люблю, и, значит, я — это ты. И если я его нашла, значит, его нашел ты сам, и он принесет тебе счастье.

Я взял его бережно-бережно, как берут счастье только тогда, когда понимают, что оно означает.

Девочка привстала на цыпочки, поцеловала меня в лоб холодными маленькими губами и убежала.

Я разбудил директора дома отдыха, сказал, что у меня умирает дядя, и через полчаса уже мчался в попутной машине к Симферополю.

Шофер, здоровенный детина, мрачно попыхивал папиросой.

— А у меня есть куриный бог, — не удержался я и разжал ладонь, в которой лежал волшебный камушек.

Он покосился на мою ладонь:

— Вижу.

Потом как-то по-детски вздохнул и высказался:

— А я вот не находил…

— Да вы еще найдете! — убежденно сказал я. — Я тоже не сразу нашел.

Мест на самолеты не было. Да и самих самолетов не было до завтрашнего утра. Но она же сказала «немедленно». Значит, надо быть немедленно.

Я зашел к дежурному, пившему чай с ирисками. Ириски меня почему-то обнадежили.

— У меня умер дядя, — радостно сказал я.

— У всех умирают дяди, — ответил дежурный, бесстрастно разворачивая ириску.

— Но я очень любил своего дядю.

Дежурный отставил чай и посмотрел на меня уже с некоторым интересом.

— А кто он был — твой дядя?

— Он был ученый. Атомщик.

— Лауреат?

— Лауреат.

— Молодец, — сказал дежурный. — Не дядя молодец, а ты.

Я понял, что, кажется, заврался.

— Прохорыч, — сказал кому-то дежурный, — грузовой на Москву еще не вылетел? Возьми одного. Дядя у него умер. Лауреат.

Он положил трубку.

— Билет оформишь обычный, полетишь грузовым. Только быстро. — Он протянул мне ириску. — Пригодится. В грузовых взлетных конфет не полагается. А ты далеко пойдешь, парень. Так и надо.

Через четыре часа я был уже в Москве.

Мне открыла дверь твоя приемная мать.

— Молодец! Так и надо! — сказала она точь-в-точь как дежурный на симферопольском аэродроме. — Иди. Она тебя ждет.

Ты лежала на тахте, натянув одеяло чуть выше подбородка. Ты закрывала шрам. Я подошел к тебе и протянул ладонь, на которой лежал волшебный камушек.

— Это куриный бог, — сказал я. — Он принесет тебе счастье.

И вложил в твою вздрагивающую руку подарок той удивительной девочки с расщелинкой между зубов.

Я знал, что та девочка поняла бы меня.

1963 г.