Читаем Курьи рожки полностью

А потом. А чего потом? Потом был дембель, и мы вернулись домой, закатив на прощанье пьяный дебош, весело нажрались до визгу, да повалились спать прям в столовой. Да да. Кто на столы, кто на скамейки, а кто прямо так, на пол. Пьяные и счастливые от того, что больше нас не будет будить предрассветный вопль, и закончилась шагистика, и прощай, Калашников, до свидания, мой полк, мой окончился срок и дому тепрь марш бросок……

Но все равно, все равно, пусть прошло уже целых пять лет, и пусть пройдет десять, двадцать, тридцать, но все так же, точно так же, мы, я, Мехир и Сашка будем встречаться раз в год, в годовщину дембеля, а именно, 30 октября, и мы выйдем в город, мы посидим где-нибудь, попьем чаю, пошляемся по улицам, и вспомним все, что было, и подумаем о том, что будет, мы ведь помним друг друга, мы всегда вместе, как и там, мы всегда, каждый день на расстоянии телефонного звонка, стоит только позвонить, и они, армейские друзья, обязательно, обязательно появятся, придут, в любое время суток, сквозь ночь и дождь, придут. Обязательно. И если завтра будет нужно, мы обязательно, мы обязательно туда вернемся. На то мы и армейские друзья. А такие вещи просто так из памяти не выветриваются, не забываются, не исчезают бесследно, и пусть только прикажет…Нет, не тот, о ком вы подумали, он тут не при чем, совсем не при чем, я про него, про другого, про майора Ахадова, мы готовы, слышите, товарищ майор, мы готовы. Мы ждем.

Все события описаны на основе реальных фактов. Все совпадения не случайны, почти все имена подлинные, все претензии отметаются на фиг.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее