Читаем Курьи рожки полностью

Нет, о нем надо поподробнее, история мне не простит, если я умолчу о нем, он того заслуживает. Зовут Анаром, кличка Сакура. Махался ногами хорошо, ой как хорошо, умело, с душой, можно сказать, за это и прозвище получил, кто бы подумал, сам метр с кепкой (с каской, с каской), служит более трех лет (время херовое было, в запас не увольняли, то ли приказ до президента не доходил, то ли он ручку в Лиссабоне потерял. От радости. За победу азербайджанской дипломатии на над армянскими вооруженными силами. Короче, не про него речь, про Лиссабон, в смысле, а про то, что ребята по четыре с половиной года служили, вот он слегка и того… двинулся, говорю, сердешный), передние зубы погнуты, но парень сам по себе не вредный. Со странностями, правда, не без оных. (Проведение грани между странностью, причудой и долбо…змом оставляю на ваше усмотрение, уважаемые читатели). Мог, например, согнать дневального с тумбочки, и усевшись на нее, свесив ноги завывать «Дарыхырам, ууууййй-б…я!», чем приводил меня в состояние совершеннейшего восторга, и я с радостью думал о светивших мне перспективах так же съехать с остатков серого вещества. Отдельного упоминания заслуживает его фраза, произнесенная в адрес одного из ребят (бедолага всего три месяца как в часть попал, и по скудоумию попытался оттолкнуть Сакуру от доски, на которой мы автоматы смазывали, спец-столик такой, ниша, передняя стенка которой представляет собой щит, чтоб при случайном выстреле пульку гасить), к которому он обратился с просьбой не мешать ему оружие в порядок приводить: «Гага, джанувы ейим, гед си…рь буран, саладжайсан мяни поха, а!». Произнося эту, я бы сказал, несколько нелитературную, грубую, казарменную (гы-гы!) фразу, Сакура вроде б невзначай, черт его разберет, намеренно или случайно, но направил дуло в сторону его, салобона, брюха. Хорошо, что Сакурын одногодок подоспел, да ловко, ненавязчиво так перевел разговор и незаметно, технично, осознавая ответственность момента (еще бы, момент ответственный, причем с угрозой перехода оной ответственности в уголовную, кому ж оно на х…й надо?) так вот, бочком, бочком, отодвинул желторотика в сторону, подальше от Анара, который был явно не в духе. Без настроения. А это состояние для него было естественным, я бы сказал, перманентным. По жизни ли, из-за 3-лет казармы, науке это неизвестно.

…Алиев, это ты, грамотей ху…в, Ганиеву про французскую революцию рассказал? А что, товарищ майор? Да по твоей милости он теперь отпуск требует, о правах говорит, в наряд не загонишь. Я, товарищ майор, в целях… Молчать, б…я! Три наряда вне очереди! Есть товарищ майор! Картошку чистить будешь, сволочь! Есть товарищ майор! (Рад, рад, кухня! Нажруся, там я еще вчера мешок с сухофруктами приметил, из них компот делают, бросают в чан, разводят кипятком, херня получается, да горячее, но летом я еще солдата не видел, кто бы кружку этой бурды, летом до конца выпил. Разве что Мехир, но ему по…, лишь бы брюхо набить. А чего? Тепло, беседа, чаёк, то ж не наказание, а наслаждение, напугали бабу х…м, товарищ майор, спасибо вам, за заботу и ласку, век не забуду).

…А во время первого обстрела у меня в ушах звучала песня. Из «Гостьи из будущего». Да, о далёком. О том самом. И девчонку ту вспоминал, что главную героиню играла. Имя, правда, подзабыл. Кто ж на неё в детстве не дрочил? Все, все дрочили, а я нет. Я в то время в Свердловске жил, созревал, так сказать, и необходимости в дрочбе не было, своих героинь хватало. Из настоящего, во всяком случае, на тот конкретный отрезок времени. А теперь они все гости из прошлого. В настоящем их нет. И не нужно. Не место им здесь. Здесь с меня хватит реальности. Казарма, сырые простыни, свинцовое небо, калаш, уворованная банка тушенки, и конечно она. Подруга солдат всех времен и народов. Нет, не дочка Гяшянг ханум, нет. Тоска.

…так и приходит ночь, и ты забываешься для того, чтобы снова проснуться прям по её середине.

— Спишь?

— Нет.

— А с чего храп такой громкий?

— Это я яйца чешу.

Громкий смех разрывает тишину казармы. Как же, все спят, но всегда найдется пара идиотов, которые не только втихаря (да и не совсем) разговоры разговаривают но и остальным спать мешают.

— Б…я, гой ятаг да… (этот зычный басина принадлежит Мехиру)

— Мехир, бяс гоймасам, ята билмярсян?

Смех еще громче, Мехир прокляв и заматерив всех и вся прикрывает тыкву подушкой, ворочается и засыпает. Сравнительный анализ звуков храпа и почесываемого лобка разбудил и меня, спать мне больше не хочется, сейчас мне нужен собеседник.

— Саш, если вдруг у меня энурез начнется, я ж на тебя помочусь, ты не против, надеюсь.

— Хррр. Угррр. А? Чего? (Приподнимается на кровати, и ударяться головой верхнюю часть, которая по совместительству является нижней частью моей кровати. Имеет, так сказать, непосредственное отношение).

— Поссу, говорю сверху сейчас, ты не против, орать не станешь? Заболел я. Энурезом. Знаешь, что это такое?

— Я тебе дам энурез, пошел на х…й.