Читаем Курдский князь полностью

Первою мыслью Мехмета после легкого и непродолжительного сна было удостовериться, отдыхает ли Габиба. Все было тихо, и Мехмет сначала мог думать, что она уснула; но когда он поднес факел к ее лицу, он увидел, что ошибся. Габиба лежала усталая, намученная. Болезненная бледность покрывала ее лицо. Глаза ее были полуоткрыты, как бывает во время тяжкого бреда, отнимающего у больного сознание того, что около него делается.

— Габиба, — прошептал испуганный Мехмет: — взгляни на меня, отвечай! Ты страдаешь?

Габиба открыла с усилием усталые глаза, взглянула с удивлением на Мехмета, и спросила чуть слышным голосом: «Где мы?»

— Мы в безопасности, и я беспокоюсь только о тебе. Что ты чувствуешь?.

Габиба хотела отвечать, но не была в силах говорить. Она опустилась на свою постель, закрыла глаза и только прошептала; «После… после…»

Мехмет не сказал ни слова. Он поставил факел около двери так, чтобы он слегка освещал Габибу и чтобы весь дым от него уходил в подземелье. Потом он уселся в ногах больной и углубился в печальное созерцание. Так он просидел несколько часов. Между тем Габиба спала. Вся тревога предыдущей ночи мало-помалу утихала в ней под влиянием спокойного сна, и когда наконец все в ней успокоилось, она тихо проснулась и позвала Мехмета.

— Я здесь, мое дитя, — отвечал он: — скажи, лучше ли тебе? Успокой меня.

— Я была очень больна; но теперь я чувствую только усталость, и это скоро пройдет.

— Но скажи, что ты чувствовала эту ночь, — настаивал Мехмет. — Он как все несколько развитые люди на Востоке немного лечил и считал себя очень искусным медиком. — В этих горах, прибавил он, растет много целебных трав, и я сумею отыскать ту, которая тебе поможет.

Габиба уверяла, что чувствует себя хорошо. Она поняла, что Мехмет предлагает подвергнуть опасности свою жизнь для нее, и оценила всю глубину его самоотвержения. Она, которая до тех пор оставляла без всякого внимания все ласки Мехмета, вдруг увидела, что эти ласки были выражением сильной, истинной страсти. Она почувствовала, что сердце ее сильно забилось при мысли, что ее жизнь связана с жизнью этого странного героя… Пока эти чувства теснились в груди Габибы, бей смотрел на нее с нежной заботливостью.

— Не странно ли? — сказал он наконец тихим голосом: — После того, как ты мне так неожиданно доказала свою преданность, теперь, когда ты находишься в моей власти, и мы отделены от целого мира, я не смею выразить тебе моей любви. Откуда взялась во мне такая робость. Увы! В ней виновата ты. Как верить мне в твое равнодушие, когда ты подвергаешься таким опасностям, чтобы разделять мою несчастную участь? И как надеяться мне тронуть твое сердце, когда ты так сухо мне отвечаешь? Я знаю, ты не способна играть моей страстью, но как согласить твои слова с твоими поступками?

Он замолчал, не надеясь на ответ, потому что не раз уже Габиба отвечала на такие вопросы лишь угрюмым молчанием. Однако в этот раз Габиба сказала: «Ты в праве задавать мне этот вопрос, теперь нет мне причин не отвечать на него. Я до сих пор молчала, потому что нас окружали люди грубые и злые, которые могли бы воспользоваться моими словами, чтобы мне повредить. Но теперь ты один со мной, и никто тебе не помешает сочувствовать моим несчастьям. Так слушай же Мехмет, и ты поймешь, почему, несмотря на всю мою благодарность к тебе, я не могу отвечать на твою любовь».

Мехмет придвинулся к Габибе и хотел взять ее за руку, как бывало обыкновенно, когда он вел с ней задушевный разговор; но, увидев грустное и торжественное выражение ее лица, он тихо отнял свою руку и закрыв ею лицо, принялся ее слушать.