Читаем КУПИП полностью

Бабер тоже очень взволновался.

— Постойте, погодите, товарищи!.. — засуетился он. — Погодите!.. Как же так? Пусть этот товарищ подойдет хоть немножко поближе… Что вы говорите, товарищ? Как так? Вы писали эту записку?

— Которую мы в бутылке нашли?… — взвизгнули Люся, Лева и Устрицын.

— В которой про жемчуг говорится? — всплеснула руками мама.

— Будьте добры, товарищи, — хлопотал Бабер. — Минуточку. Минуту внимания. Может быть, сейчас раскроется тайна. Великая тайна. Тайна нашей экспедиции. Тайна ошибок профессора Бабера…

Юноша, насколько позволило ему отчаянное переполнение зала, пробился вперед. Остановившись посредине прохода, он не без вызова поглядел на капитана и несколько смущенно — на профессора.

— Видите, молодой человек? По-турецки — бир йени адам? Видите? Перед вами здесь — Купип. Перед вами — самые хитроумные ребята Ленинграда… Обмануть вам их не удастся. Я призываю вас к серьезности и честности! Что вы скажете нам по поводу ваших полкило радия?

«Бир йени адам» виновато засмеялся.

— Да нет же, профессор Бабер… Там не было и речи о радии…

— Баберище, ты слышишь? — крякнул Койкин. — Там говорилось не про полкило радия. А про что, юный самозванец? Про что? Про фунт ячневой, что ли?

— Там же стояло: «полкило…» и все размыто, — пискнула Люся.

— Да, да… Потом: «ради…» и все размыто, — добавил Лева.

— Ребята, ну и что же из того, что все размыто? — вдруг, торопясь высказаться, закричал неведомый молодой человек. — Это же ничего не значит. Сейчас я вам все расскажу. Это мы с моим приятелем сделали. Мы построили в одном месте маленький радиопередатчик. В одной пещере, под землей. Мы изучаем, как радиоволны проходят сквозь землю. Мы по очереди туда приезжали. Один раз был дождь, я хотел оставить ему записку, побоялся сырости и сунул в бутылку. Наверное, ее снесло водой в речку, из речки в реку и донесло до вас. Но только там вовсе не говорилось про радий и полкилограмма. Там говорилось: «радиостанция» и «полкиловатта…» Вот честное слово…

— Допустим, допустим, почтеннейший товарищ! — взволнованно, но строго сказал профессор Бабер, жестом умеряя койкинский пыл. — Пусть так. Но почему же вы писали там про жемчуг и ондатр? Киловатт! Радиостанция! Пускай! Но жемчуг и ондатры? Откуда? — И он проницательно посмотрел на юношу из-под двух очков.

— Профессор! — взмолился тот. — Да в нашей области, в той, где мы работали, там же есть и жемчуг и ондатры… Ведь это же наша область. Уверяю вас…

Лицо Бабера приняло при этом вдруг очень лукавый оттенок. Усами он хитро поднял кверху нос. Бороду выставил на добрый метр вперед, горизонтально.

— Отлично! Очень хорошо! Превосходно! Допустим, — сладко сказал он. — Ну, а время? Время-то как? Почему у вас в начале письма стоит 22-е, а в конце 21-е… Или что-то в этом роде. Почему это так?

Тут крайняя растерянность и конфуз изобразились на оживленном лице неизвестного. Он смешно выпучил глаза, высунул язык, почесал затылок.

— Вот хоть убейте меня, профессор, этого не могу вам объяснить… Просто, не знаю… Я думаю… Я даже уверен… Это я так… По рассеянности…

Он не договорил своих слов. Никакой львиный рык не может сравняться с теми звуками, которые вырвались в этот миг из горла капитана Койкина. Он заревел так, что Люся Тузова, да и не она одна, задрожала мелкой дрожью.

— А-а-а! — рычал и скрежетал он зубами. — Ах, вот как! Так по твоей рассеянности мы на полюс летали! Это из-за твоей рассеянности Устрицын, бедный, — на что уж ненаглядный, по маминым словам, ребенок, — на парашюте вверх тормашками кидался? Нет, кончено, ко-он-че-но! Пустите меня! Дайте, я выну из него шпангоуты! Дайте, я сниму с него его бегучий такелаж! Дайте, я разберу его на отдельные мелкие детали! Устрицын, не держи меня! Это не поможет! Что? Что он говорит?

Шум, гам и грохот достигли небывалой силы и напряжения. Ничего не было слышно. Только кое-как до слуха сидящих на эстраде донесся один хитроумный голос:

— Дядя Койкин! А он говорит, что он тебя не боится!

Койкин снова засвистал в дудку.

— Почтеннейшие ребята! Уважаемые ребята! — взывал Бабер. — Успокойтесь! Один вопрос. Еще один вопрос к неизвестному товарищу. Последний вопрос. Скажите, товарищ, по какой же речной системе приплыла, по вашему мнению, эта бутылка к нам в Усть-Лугу? И как же зовут этот изумительный край, изображенный вот тут на карте? Эту сказочную, волшебную, неизмеримо богатую страну? Прекрасную страну?.. Страну сокровищ?

Неизвестный молодой человек с удивлением взирал то на профессора Бабера, то на бушующих вокруг него купипцев. Наконец, видимо, он решился.

— Профессор! Профессор! — закричал он. — Да ведь вы же эту карту вверх ногами повесили. Ну, наоборот! Переверните ее. Поглядите. Ведь это же — Ленинградская область.

В зале точно разорвалась бомба…

* * *