Читаем Купавна полностью

— Коль настаивает — значит, помнит! — невольно заметил я.

Выходят, в этом доме жива память о том, кого не стало. Правда, каждый человек по-своему переживает горе. И я осудил себя за то, что несколько минут назад дурно подумал о женщинах — близких покойного Колоскова, а их дом назвал гиблым местом.

— Но разве ж так можно… с черной лентой? — между тем говорила Агриппина Дмитриевна. — Взгляните, он словно живой… Да-да, в нем была большая душевность. Мне хочется быть такой же, как он…

Портрет словно привораживал: пристальный взгляд, по-детски полные добрые губы, спокойная улыбка…

— Глядя на таких людей, стараешься твердо стоять на ногах и помотать стать на ноги твердо другим. А вы?.. Постарайтесь и вы.

Она умилила меня.

— Я готов.

— Ловлю на слове! — Агриппина Дмитриевна живо направилась к письменному столу и, вынув из верхнего ящика конверт, подала мне: — Только читайте повнимательнее. — Не дав мне опомниться, она шагнула к двери, кинув горящий взгляд на портрет доктора Колоскова. — Покажись и вам Синяя птица! — сказала она мне, прежде чем прикрыть за собой дверь.

Всматриваясь в лицо человека на портрете, я ощущал его присутствие в комнате, как живого. Его глаза, слегка прищуренные и властные, словно преследовали меня, пока я ходил от двери к столу и обратно, выбирая место, где бы пристроиться со стулом так, чтобы освободиться от проницательного взгляда Колоскова. Наконец, начав читать письмо Светланы Тарасовны, позабыл о нем.

«Желаю тебе, милая моя, Гриппочка, и всем твоим домашним, страждущим и уважаемым, от всей души прехорошего здоровья. Остальное приложится. Берегите каждый себя и каждый другого, хотя, к сожалению, в наше быстротекущее время для этого и не всегда находится достаточно времени. Вот в приходят на ум подчас запоздалые сожаления.

И у меня…

Гриппа, мой дружок, если редко буду писать тебе, не обижайся: работы — только успевай поворачиваться…

Накануне ездили с Николаем Васильевичем в Одессу. Печальная вышла поездка. Хоронили его однополчанина Орлова Петра Николаевича — замечательного человека. Никто не минует своей кончины, но зачем стремиться к ней?

Нелепо погубил себя Петр Николаевич!.. Есть на свете дураки и дуры, которые травятся, вешаются, стреляются, делают с собой все, что может взбрести в больную голову. Он же, Петр Николаевич, был совершенно здоров! Но лишил себя жизни во имя науки, в интересах всего человечества, чтобы уменьшить его смертность. Нет, это нечто сверх науки! Он ввел себе в печень раковую клетку, чтобы испытать свой препарат. Можно было бы испытать препарат на животных. Но то животные!

Иные «светила» ведут научные исследования, порой не щадя себя, чтобы хватать с неба звезды ученых степеней. Орлов же поставил на карту собственную жизнь, чтобы скорее открыть путь к спасению людей от страшной болезни. Человек этот успел оказать неоценимую помощь многим больным, возвращая их в строй, когда они, по заключению так называемых светил науки, были безнадежно обречены, жизнь едва теплилась в них.

Жена Петра Николаевича Людмила рассказывала мне: «Когда я узнала о том, что Петр Николаевич уже произвел эксперимент, и когда было поздно что-либо предпринять, с моей стороны, он заявил, ничуть не жалея: «Человек всегда находится перед выбором решений, но всегда надо думать, близок или короток путь к цели; а главное, по какому бы пути ни пошел, надо быть верным своим стремлениям, не колебаться».

Тебя, как представителя медицинского мира, дорогая Гриппа, безусловно заинтересует, что это за препарат Орлова и как этот замечательный человек работал над ним. Постараюсь описать все, что мне стало известно со слов Николая Васильевича.

Кто-то в роду Петра Николаевича занимался народной медициной — лечил ядом и жиром змей. Неизвестно, кто именно передал Петру Николаевичу это умение. Но Николай Васильевич заверяет, что лично сам он, и не один он, испытал на себе мази Орлова еще в начале войны, когда тот был военфельдшером. Заболевания кожи, пулевые и осколочные ранения излечивались намного быстрее с помощью изготовленных Орловым мазей из змей.

С тех пор прошли многие годы.

И вот новая проблема — печень!

Не удалось решить эту проблему Петру Николаевичу как раз в то время, когда ему приготовили для проведения дальнейших опытов специальную лабораторию в Ташкенте.

«Петр Николаевич скончался 26 похороны среду — Люда». Такую телеграмму получил Николай Васильевич Градов от жены своего друга, к которому все собирался приехать, но никак не мог из-за своих неотложных дел. Не тебе рассказывать о них, всюду он считает нужным поспеть. В общем, забот полон рот. И главное, не устает. А я вот устаю. И тянет к домашним делам. Мечтаю, чтоб прибавилось наше семейство…

Наша сельская библиотека все пополняется благодаря стараниям Николая Васильевича. Заказали дополнительные стеллажи. Пыталась уговорить Николая Васильевича передать в библиотеку книги с дарственными надписями, обращенными к Петру Николаевичу. Упрямится, говорит, что это передано ему Людой, женой Орлова, в знак памяти о фронтовом друге.