Тен-Тен поджала губы и, вспоминая движения Ино, закинула хвост за спину. Идиотская причёска, не длинная и не короткая, а ками пойми какая.

— Всё это бред, — сказала Тен-Тен максимально противным голосом. — И оставаться здесь я не намерена. Пока-пока, неудачники.

«Неудачники», как она заметила, синхронно скривились. Выделилось только три человека: рыжая «собачка» рядом, девчушка с двумя тёмными хвостами и симпатичный мальчик, чем-то похожий по внешности на прилизанную версию Четвёртого Хокаге. Рыжая восторженно, — и наиграно, опасно, опасно, опасно, не смотри на её одежду и мягкое тело, не смотри на аккуратные ногти, слушай себя и свои инстинкты, — вздохнула; мальчишка грустно покачал головой, но без огонька; девчушка закатила глаза и так скривила губы, будто словила приступ тошноты.

Плюнув на раскиданные вещи на парте, Тен-Тен от бедра прошла к выходу из класса. Уже на пороге она обернулась, осмотрела оставшихся внутри и неожиданно для самой себя подмигнула грустному блондинчику. Тот устало потёр глаза рукой и снова покачал головой. Такахаши показательно-беззаботно пожала плечами.

Заметив, что рыжая подалась вперёд, чтобы встать, Тен-Тен прищурилась.

— Сидеть, — приказала она, ткнув пальцем с ярким ногтем в сторону «собачки». — Ни с места, насекомое, пока урок не закончится.

Рыжая опустилась и спрятала взгляд за очками. Гнилое дело: сколько очкариков Тен-Тен повидала на своём пути, не счесть. Один Шино чего стоил.

— Потом отнесёшь мои вещи домой. Ясно тебе?

Взгляд опасной сучки был далеко не восхищённым.

Тен-Тен было плевать.

Она не понимала, куда она попала, и что ей нужно делать с этим новым телом, новой одеждой, другим центром тяжести, мягкими руками и врагами вокруг. Инстинкты внутри требовали выживать в любом состоянии, выпутываться из любого дерьма и тянуть своё существование до последнего.

Выйдя из класса, Тен-Тен направилась вперёд, автоматически запоминая дорогу. Ноги, закованные в туфли на высоких каблуках, двигались легко и уверенно, хотя Такахаши за свои девяносто семь ходила разве что в гэта.

Вдалеке слышалось гудение моторов, клаксоны, пищание и ругань. Внутри учебного заведения царила тишина и едва заметное бормотание узников-учеников за тяжёлыми дверьми.

Убедившись, что она одна, Тен-Тен привалилась к подоконнику и уставилась в окно. Стекло отражало бледную по-королевски красивую блондинку, чем-то напоминающую Ино. Вздёрнутый нос, влажные губы, голубые глаза. Вот только взгляд совсем не молодой, и такому лицу не подходит.

Вытерев липкий блеск с губ рукавом, Тен-Тен нервно рассмеялась.

Чакры в её теле не было ни капли.

Глава 1. Кошки-птички

Первое, чему обучают любого шиноби или куноичи — это сохранение собственной идентичности.

Страшное название, особенно для первого класса школы шиноби. Сколько там было Тен-Тен, когда она впервые пересекла порог училища для малолетних убийц? Кажется, пять или шесть. К тому же, она ещё и не была потомственным бойцом — так, дочка торговцев оружием, выгодное приобретение для семьи и будущие налоговые льготы для лавки.

«Сохранение собственной идентичности» для маленькой, ничего не понимающей в искусстве ниндзя Тен-Тен звучало как строчка из энциклопедии или вырезка из больничной истории. Что-то неясное, но очень страшное, непонятное, неприятное. Она не понимала даже самого слова идентичность, так как она должна была её сохранить?

На деле всё оказалось довольно просто: на этом странном уроке тебя учили сохранить себя. Бледная, лишённая всяких эмоций сенсей рассказывала нудно и долго, но отвлекаться от её равнодушия было страшно. В самом начале сенсей, так и не назвавшая своего имени, просто сказала: смотрите на меня. Запоминайте. Наблюдайте.

— Это ждёт вас, если вы не сумеете сохранить собственную идентичность.

Голос у сенсея был тихим, но сильным. Тен-Тен, хотя и сидела на задних партах, слышала каждое её слово.

Сенсей научила её быть собой. Помогла понять, кто же такая эта маленькая Такахаши Тен-Тен, что решила стать шиноби из-за романтических сказок отца, которому была нужна налоговая льгота от военной деревни. Безымянная женщина стала первым человеком, заинтересованным в том, чтобы Тен-Тен стала уникальной и не забыла этого.

— Голос. Интонации. Движения. Привычки. Одежда. Мечта.

Тен-Тен, напуганная безэмоциональностью женщины практически до обморока, записывала эти слова неровными детскими иероглифами. Линии дрожали, накладывались одна на другую, и конспект потом пришлось переписывать, потому что «голос» превратился в «черешню».

У Такахаши Тен-Тен был сильный низкий голос. На миссиях её хорошо слышали: хотя девушка так и не стала джонином, чуунином она отходила сполна. Всё это была простая политика. Джонин — признание силы, чуунин — признание твоих способностей и возможности управлять другими людьми на опасных миссиях.

Интонация не играла роли. Тен-Тен могла говорить быстро или медленно, громко или тихо, делая акценты на словах или же выводя их в одну невразумительную линию.