Не только Солнце, но и сама мама-Родина, убеждена героиня, к ней неравнодушна.

Чтобы читатель понял, почему родина с мохнатыми руками завидует Евгении Васильевой, книга стихов сопровождена фотопортретами Васильевой в разнообразных позах и нарядах. На двух фотографиях Васильева напряженно и с явной любовью смотрится в зеркало. Не будем сразу диагностировать самообожание и патологическую самовлюбленность. У нас каждая вторая продавщица считает себя Марлен Дитрих, Ренатой Литвиновой и «Шальной императрицей» в одном лице. (А для кого же тогда, по-вашему, поют пугачевы и аллегровы, работают «воги» и «космополитены»?)

Скромность в потребностях, понимание своего реального места на земле – нет уж, это не наш путь. Мы поголовно царицы, императрицы, владычицы морские!

Итак, вот он, внутренний мир вероятных расхитителей государственной собственности. Мы-то, горбом зарабатывающие на жизнь, думаем о них как о чудищах каких-то. Ужасаемся суммами расхищенного. Кричим что-то сколь невнятное, столь и бессмысленное – «Позор!» «Доколе!»

А ведь деньги расхищаются не ради денег собственно. Деньги нужны ради красоты, ради поэзии, ради мечты!! У любого расхитителя есть «чарующая квартирка» или домик у моря/в лесу, и там расхититель ждал друга/подругу и был в своих надеждах идеалом человека…

Расхититель – это обыватель, который рискнул воплотить свою мечту!

В голове у них чудовищная мешанина из кино и книг. Они грезят наяву о дивном мире, где поэзия стала нормой жизни, где они, бедные крошки-недоучки, превратились в принцев и принцесс среди жемчугов и рубинов. Где Солнце любит их, и они становятся всё богаче, всё сильнее и всё дальше от «земных тварей жестоких».

И если ради исполнения этой прекрасной мечты надо украсть, солгать или даже убить – найдутся те, кто украдет и убьет. Честь, репутация, достоинство – все эти скучные рядовые доблести не в силах притушить заманчивый блеск придурочной грезы.

Вот и в душе Евгении Васильевой образ прекрасного мира, где можно говорить стихами, как-то ужился с необходимостью трезво проворачивать головоломные финансовые схемы.

Но сквозь «голубые янтари» и «розово-белые сны» поэтесса – правда, только один раз – написала не о выдуманном, а настоящем ощущении жизни.

Нужны ли тут комментарии?

Дума про гетмана Мазепу

Это было в 2003 году на Берлинском фестивале. В компании малочисленной группы зрителей я смотрела фильм Юрия Ильенко «Молитва о гетмане Мазепе». Чувства, мной тогда испытанные, я помню.

Но сначала немного про «думу». В романе И.С.Тургенева «Рудин» праздно болтающий персонаж по имени Пигасов вдруг заявляет, что хочет сделаться малороссийским поэтом. «Стоит только взять лист бумаги и написать сверху: «Дума»; потом начать так: «Гой, ты, доля моя, доля!» или «Седе казачино Наливайко на кургане!», а там «по-пид горою, по-пид зеленою, грае, грае, воропае, гоп!гоп!» или что-нибудь в этом роде…»

Ясно, что в этой барской великоросской усмешке есть и личное тургеневское ехидство. Однако он реплику отдал несимпатичному лицу, тут же от имени симпатичного ему возразил – то есть автор заботился о балансе иронии, соблюдал пропорцию насмешливости, впрочем, довольно добродушной.