Читаем Культурист полностью

– Шестнадцать, седьмого сентября исполнилось, – не моргнув глазом соврал Невский, накинув себе лишний год и отлично зная, что выглядит взрослее своих пятнадцати.

– Знаешь, я бы дала больше: семнадцать! – улыбнулась Ира и совсем уж покровительственно потрепала Невского по волосам. По ее выражению лица и голосу было невозможно понять – искренне она говорит или прикалывается. – Как ты думаешь, сколько мне?

– Столько же, – схитрил Влад, втягивая сигаретный дым. На мансарде послышались громкие голоса, смех, началось явное оживление. Порнуха закончилась.

– Увы, – поджала губки блондинка. – Есть такая поговорка: маленькая собачка до старости щенок. Я просто выгляжу младше, из-за маленького роста и миниатюрной фигуры. У меня прозвище в школе знаешь какое ласковое было? Дюймовочка. На самом деле через неделю мне исполняется двадцать. Я младше Ромы всего на год. Такие дела, Владик.

– Значит, телефон не дашь? – сжав губы от обиды, как можно нейтральнее выдавил Невский. Получилось неважно. Было заметно, что он расстроен, как наивный ребенок, которому пообещали сладкую конфету, но жестоко обманули.

– Я этого не говорила, – кокетливо улыбнулась Ирина, стрельнув голубыми глазами.

Она – Влад это почувствовал – хотела сказать еще что-то, возможно, даже назвать тот самый заветный номер, но дверь резко распахнулась и на балкон ввалилась целая толпа раскрасневшихся, оживленно жестикулирующих и гогочущих во все горло парней, доставая сигареты и щелкая зажигалками. Среди перекурщиков «первой волны» – всех зрителей балкон просто не смог бы вместить – как назло оказались Лютый, Игорь и Ромка Марголин, который тут же характерным жестом позвал сестру, давая той понять, что ее зовут к телефону. Одарив Влада нежным взглядом, Ирина, протискиваясь между курящими, ушла в комнату.

Идиллия была безвозвратно разрушена. Мысленно матерящемуся Невскому ничего не оставалось, как, мощными глотками добивая пиво, выслушивать более чем сочные и эмоциональные комментарии Славки и его прыщавого приятеля к закончившейся только что порнухе с участием, как выяснилось, двух секс-звезд мировой величины. На душе Влада заскребли кошки, и ему вдруг безумно захотелось нажраться. Крепко, до состояния амебы. Но, к счастью, шальная мыслишка улетучилась так же мгновенно, как и возникла. Едва они покинули балкон, на экране телевизора появился великий и ужасный Арни, с блаженной улыбкой несущий на плече огромное бревно. С этой секунды Невский уже не видел и не слышал ничего вокруг. Он даже забыл про Иру. Время для него словно остановилось. И вновь возобновило свой бег лишь после того, как на экране, под грохот тяжелого рока, поползли финальные титры закончившегося боевика.

– Что с тобой? – раздался над ухом сочувственный шепот Лютого. – У тебя такая рожа, блин... даже слов подходящих не подобрать. Как будто ты привидение увидел.

– Он не привидение. Он бог, – помедлив с ответом, тихо произнес Невский. – Я понял, чего хочу от жизни. Бокс меня больше не волнует. Через три года я стану самым огромным в Союзе. А через пять у меня будут такие же мускулы, как у Арни.

– Ясно, – вздохнул Славка, покрутив пальцем у виска. – Еще одному «хомо советикусу» при виде бицепсов Шварца плохо стало. Ну, то есть хорошо. Знаешь, как это называется у врачей-психов? Культурный шок. Не веришь – у матери своей спроси. Она должна знать. Так бывает, когда впервые видишь нечто обалденное и недоступное. Не ссы, Маруся, это не заразно. И быстро проходит. Кстати, губу на всякий случай закати обратно, а то по асфальту царапает. Споткнешься еще в темноте. Шнобель сломаешь.

– Не веришь, что у меня получится? – вызывающе глядя на сокурсника, чуть слышно спросил Невский.

– Конечно нет, – фыркнул Лютый. – Отдыхай, Владик. Арни такой один. Поэтому и снимается в Голливуде. Ни одному из наших подвальных «качков» таким не стать. У нас в стране и культуризма-то официально нет. Так, блин... атлетическая гимнастика. Корчатся сумасшедшие потные мужики в очищенных от мусора душных подвалах, с самодельным «железом» и ворованными штангами. Жрут всякие гормональные таблетки. Сердце, печень и почки гробят. А потом, лет в тридцать, здоровья нет и хрен не стоит. Вопрос: ради чего? Чтобы летом маечку обтягивающую надеть и по пляжу в Юрмале пройтись, девок пугая? Идиотизм. Думаешь, я вру? Могу журнал принести, «Горизонт» называется. Как раз в прошлом номере большая статья про «люберов» была: «Кач больше не в моде».

– «Любера» – это кто? – спросил Невский.

– А это такие чуваки из Подмосковья. Маньяки подвальные. Тоже, наверное, фильмов со Шварцем насмотрелись. Кое-кто просто бросил, вовремя тормознув. Кто-то в больницу попал, когда уже «поздно пить боржоми» было. Я журнальчик в понедельник в учагу принесу, ознакомишься. У меня все семейство за ужином статейку обсуждало.