Читаем Культурист полностью

– Пять рублей, – сплюнув под ноги шелуху от семечек, лениво процедила тетка. И уставилась на Невского так пристально, словно он был не обычным советским дембелем, а инопланетянином. – Отслужил?

– Точно, – кивнул Влад. Достал бумажник, выложил пятерку, спрятал в «дипломат» журнал и собрался уже идти дальше, к виднеющемуся за полянкой дому бабушки, но брылястая тетка неожиданно окликнула:

– Погодь, солдатик. Ты, случаем, не Верки Орловой сын? Больно похож. Глазастенький такой же. И курносый.

– Да, – удивленно оглянулся Влад. – Мою маму зовут... точнее, звали Вера Орлова.

– Померла, что ль? – без малейшего сожаления, сплюнув очередную шелуху под ноги, спросила тетка. – Давно?

– Мама, к счастью, жива и здорова. Просто она уже двадцать один год как не Орлова, а Невская.

– А-а! То-то, я гляжу, похож! – довольно ощерилась тетка. – А я, слышь, до свадьбы была Дуся Скотникова. А щас, значит, Зюзина. С твоей маткой в одной школе училася. В десятом. Ну, как только сюда с Кипени переехала. Помню даже, как матка твоя замуж вышла и уехала сразу в эту... как ее, заразу... Литву, вот!

– В Латвию, – нахмурив брови, после секундной паузы поправил Влад. Вступать с этой умственно отсталой буренкой в полемику ему совершенно не хотелось. Но больно резануло слух словцо «зараза», по отношению к Прибалтике. Латышей Невский, честно говоря, сам недолюбливал, считая заторможенных «Гансов» заносчивыми лицемерами, никогда не говорящими правду в лицо. Но одно дело думать так самому, и совсем другое – услышать то же самое из уст никогда не ездившей дальше Красного Села краснорожей сельской бабы. С шелухой от семечек, повисшей на губах. Так и подмывало сказать: «Чья бы корова мычала. Научись хотя бы для начала на асфальт не плевать и по-русски говорить правильно!

– Я передам маме, что встретил вас, – проговорил Влад. – До свидания. Спасибо за журнал.

– Как вообще жисть в фашистии вашей?! Отделилися, шкуры, слыхала! – уже вдогонку крикнула тетка. Громко так рявкнула, по-деревенски, не стесняясь. Кое-кто из спешащих к микрорайону со стороны остановки прохожих даже обернулся. Но почему-то не на горлопанящую толстуху, а на Влада.

– Жизнь – как в Париже, – процедил через плечо Невский и ускорил шаг.

По узенькой, раскисшей и скользкой от палых листьев дорожке он пересек двор, вошел в до боли знакомый с детских соплей подъезд. И нос к носу столкнулся на пороге с выходящим оттуда покачивающимся, заросшим трехдневной щетиной расхристанным мужиком, на ходу застегивавшим ширинку. Машинально бросив взгляд под ноги, Невский увидел растекающуюся по щербатому бетону лужу. Ах ты, падла! Резко развернувшись, он сгреб алкаша за воротник куртки и дернул того с такой силой, что тот бильярдным шаром улетел назад в подъезд, с грохотом ударился плечом о почтовые ящики, едва удержавшись на ногах.

– Ты что... – захлебнулся от негодования Влад, – гадишь здесь, сволочь?!

– Э-э... – набычился источающий стойкое похмельное амбре алкаш. Однако, оценив габариты Невского, на явную ответную грубость не решился. Процедил лишь по-блатному, кривя обшелушенные губищи: – Че-че!.. Живу я здесь, вот че!

– Где «здесь»? – Влад сделал полшага навстречу мужику. Вгляделся. Лет тридцати, но бухарик записной, так что можно дать и больше. Неухоженный, жалкий и отталкивающий одновременно.

– Здеся! – алкаш ткнул пальцем наверх. – На пятом этаже, бля. Девятнадцатая квартира. По-ол?

– Выходит, – шумно вдохнул Влад, – если ты здесь живешь, значит, имеешь право отливать в подъезде, что ли?

– Ну, – тупо мотнул башкой абориген, гордо расправив впалую грудь. – А че?!

– А дома, в сортире, ты поссать не мог, скотина?

– Че?.. Где? – тупо вращал зенками мужик.

– В Караганде!

Говорить дальше не имело смысла. «Железная» логика этого алконавта просто убила Невского наповал. Фраза «живу я здесь» оказалась сильнее спонтанно вспыхнувшей злости, до того она была абсурдной. «Сюр» какой-то. Но ведь мужик – Влад мог в этом поклясться – произнес ее на полном серьезе. Как вескую причину справления надобностей именно здесь, а не по-соседству, под ближайшим кустом. Безнадега. Тоска.

– Снимай куртку, – Влад взглянул в мутные глаза алкаша.

– Это еще зачем? – кажется, в воспаленном мозгу мужика впервые с начала стычки промелькнуло некое подобие мыслительной деятельности. Поняв, чего именно от него хотят, сказал: – Да пошел ты...

Тратить время на уговоры Невский благоразумно не стал. Просто одним коротким, не слишком сильным апперкотом засадил калдырику в живот, и когда тот, захрипев, стал сползать по облупившейся стене подъезда, в два счета содрал с него засаленную куртку. Набросил на пауком расплывшуюся под ногами зловонную лужу, дождался, когда мужик очухается, а потом самым зловещим, на какой вообще был способен, тоном процедил:

– Вытирай, гнида. Считаю до трех. Потом буду бить ногами за каждую секунду простоя. Начал, падаль!!!