Читаем Кулинарный детектив полностью

Таких важных писем пока встретилось только два, и если первое Нинель без колебания отправила Докучаеву на электронную почту, чтобы он посмотрел его, когда дойдут руки, то второе заставило ее застыть в нерешительности. Оно требовало немедленно принять решение, и выходов было два: отправить письмо на почту с пометкой «срочно» или просто спросить у сидящего рядом шефа, что ответить.

Второе было логичным, потому что Артем Павлович сидел на расстоянии вытянутой руки, но Нинель никак не могла заставить себя нарушить его покой. Скосив глаза, она рассматривала его сосредоточенное лицо – он изучал столбики цифр на экране и выгадывал удачный момент. И как он выглядит, интересно? Этот самый момент.

– Нинель, что вы пыхтите? – нарушил молчание шеф, и она вздрогнула, словно застигнутая на месте преступления. – Вам есть что сказать?

– Да.

– Тогда говорите. Если вы еще не заметили, я не кусаюсь.

Вздрогнув от неловкости, Нинель быстро сформулировала вопрос, который нужно было решить, получила нудные указания и начала быстро набирать ответ. Шеф же снова погрузился в работу, похоже, ничуть не рассерженный, что его оторвали от дела. Вот и хорошо. Вот и славно.

Закончив с письмом, Нинель открыла следующее и снова «зависла».

«Ешь ананасы, рябчиков жуй. День твой последний приходит, буржуй», – было написано в нем.

Нинель перечитала два раза, но смысл написанного от этого не изменился. Адрес отправителя, содержащий слово «шницель», ничего ей не говорил, обычная абракадабра, по которой обычно и определяют разовые почтовые ящики, созданные для отправки спама и таких дурного рода шуток. Вот только шутка ли это?

Нинель снова покосилась на сидящего рядом Докучаева, по-прежнему погруженного в столбики цифр. Дебет, кредит, профит, баланс, актив, пассив, красное сторно. Все это было предсказуемо, а потому скучно. Для многих, но не для Нинель. Ровная предсказуемость цифр всегда ее успокаивала.

– Что-то не так? – осведомился шеф.

Нинель могла бы голову отдать на отсечение, что он даже не смотрел в ее сторону, но легкое движение глаз все-таки заметил. Как? Седьмым чувством, не иначе.

– Все так, – пробормотала она, закрыла непонятное письмо и удалила его в корзину.

Не рассказывать же ему про рябчиков, право слово.

– А скажите-ка, вы готовить любите?

Вопрос прозвучал столь неожиданно, что Нинель застыла, не веря собственным ушам. Это-то тут при чем?

– Не особо, – пробормотала она. – Если честно, то у меня не очень получается. Нет кулинарных талантов.

– А я вот, знаете, люблю. – Докучаев захлопнул крышку ноутбука и потянулся всем своим сильным крепким телом.

В машине было тепло, поэтому пальто, добротное, очень дорогое, из тонкого кашемира, он снял еще до того, как сел, и пиджак тоже. Ехал в одной рубашке, очень белой и тоже очень дорогой. Нинель, работая личным помощником, быстро научилась разбираться в подобных вещах.

Когда он потянулся, широко, от души, под тонким хлопком рубашки прокатились бугры мышц, и Нинель вдруг, совершенно не к месту поняла, что шеф не полный, просто крепко сбитый и сильно накачанный. Такие мышцы можно было получить лишь при регулярных тренировках в спортзале, и места жиру они совершенно не оставляли, в отличие от фантазии.

Нинель вдруг сообразила, что совершенно неприлично пялится на шефа, вспыхнула до корней волос и поспешно отвернулась.

– Готовка очень хорошо прочищает мысли, – продолжал между тем Докучаев. – Все раскладывается в голове по полочкам, формулируется нужный рецепт, в котором ясны все ингредиенты, учтено их количество, и можно быть уверенным, что при правильном их использовании результат точно будет удачным.

В последнем Нинель была вовсе не уверена. Когда она брала на себя труд готовить, то всегда использовала рецепты из интернета и следовала им точно, даже губами шевеля от усердия. Но результат чаще всего все равно оказывался плачевным. Искомое блюдо либо пригорало, либо оставалось сырым, либо оказывалось пересоленным. В любом случае получалось что-то мало удобоваримое.

– А есть вы, надеюсь, любите? Нинель, что вы молчите? Надулись, как мышь на крупу.

– Я не надулась, – пробормотала Нинель, набравшись смелости, снова повернулась к шефу и посмотрела прямо ему в глаза. Трусихой она не была. – И да, есть люблю. То есть я не то имела в виду, конечно. Мне нравится вкусная еда, и я считаю, что это один из самых доступных видов удовольствия.

– Самый доступный вид удовольствия – секс, – сообщил шеф и снова потянулся. Нинель смотрела как зачарованная. – Но я вам обещаю, что все три дня на базе, куда мы едем, будет не просто вкусно, а феерически вкусно. У Аржанова во всех его охотхозяйствах культ еды. Причем обязательно своей, добытой на охоте или специально выращенной или пойманной. Лосятина, кабанятина, все виды дичи, домашняя птица, кролики… И готовит у него просто сумасшедший повар. Победитель всех возможных конкурсов, в том числе международных. Его бы любой мишленовский ресторан на работу взял, но Аржанов столько ему платит и так оборудовал рабочее место, что Матвей даже не помышляет о том, чтобы уволиться.