Читаем Кулинарный детектив полностью

В означенный час они покинули гостиницу и наняли в порту белый прогулочный катерок, из тех, что разрезали с туристами на борту пространство Адриатики с утра до ночи. Им досталась посудина с закрытым салоном на десять человек и открытой капитанской рубкой на носу, со сложенным впереди брезентовым тентом на случай дождя. И хотя катер был рассчитан на набольшую компанию, они выкупили места полностью.

До того, как взойти на борт, Долгополов привлек внимание своих товарищей.

– Смотрите, – указал он крючковатым пальцем в далекую морскую даль. – Непогода! Да еще какая!

– И что с того? – легкомысленно спросила Марианна.

– Это неспроста, – многозначительно поглядел он на детектива. – Да какая чернющая полоса!

– Я думаю о том же, о чем и вы? – поинтересовался Крымов.

– Вопрос: о чем думаете вы?

– Я думаю о молниях, которые иногда разрушают старинные соборы, когда там происходят мрачные противоестественные события.

– Да! – коротко ответил Долгополов. – И я о том же.

– А мне не расскажете, мужчины? – поинтересовалась Марианна.

– Пока нет, – отрезал бодрый старик, сейчас очень-очень мрачный. – Ну что, пора на борт.

– Просто держитесь меня, Марианна, – убедительно молвил Крымов. – А если что, за меня, и покрепче.

– Хорошо, – быстро согласилась она.

Крымов первым взошел на борт хрупкой белой посудины, затем подал руку Марианне, а за ней Долгополову. Прогулочный катер осторожно болтался на волнах, знать не зная, куда ему сейчас предстоит отправиться.

– Исола Нера, – сказал Долгополов молодому приветливому капитану. – Sbrigati, signore! Non aver paura di nulla, Dio è con noi!

На лице моряка, тоже увидевшего непогоду как раз в выбранном направлении, отразилось легкое смятение, но уверенность старика, кажется, укрепила его, что все обойдется.

– Вы ему сказали: поторопитесь, сеньор, и ничего не бойтесь, с нами Бог, – усевшись на одно из мест в салоне, перевела Марианна. – Да, итальянский я тоже знаю, хотя не так хорошо, как английский, – объяснила она уже Крымову. – Но зачем вы это сказали ему, Антон Антонович?

Катер уже взревел, развернулся и устремился в синюю даль, оставляя за собой белый пенный хвост. Портовый берег Местре быстро уходил назад.

– Вы не замечаете, что погода портится неестественно быстро? – ответил вопросом на вопрос их предводитель. – Небо заволакивает тучами чересчур стремительно?

– И что с того? Близится весенняя гроза. В Венеции не бывает весенних гроз?

– В Венеции бывает все, – отчеканил Долгополов. – И грозы, и молнии, и вообще она медленно уходит под воду.

Он стоял в открытых дверях, спиной к капитану и лицом к своим компаньонам.

– Я уже говорил вам, что мой друг и коллега Кирилл Кириллович Разумовский – суперспец по демонологии, – эта реплика прозвучала бескомпромиссным утверждением. – И за последние сутки он нарыл для нас кое-что важное. Пока вы беззаботно попивали вино на балкончике, кстати.

– Виновны, – поднял правую руку Крымов.

– Итак, кто лучше всех разбирается в кухне? Андрей Петрович? Я весь внимание. Марианна Васильевна? – Но ответить он им не дал. – Шеф-повар, конечно!

Те переглянулись: предводитель был чересчур суров и наэлектризован вершившимися событиями.

– «Божественную комедию» Данте читали, конечно? – спросил Антон Антонович.

– Разумеется, – поспешно ответила за обоих учительница.

– Прекрасно. Шестой круг ада припоминаете?

– Я – нет, – честно призналась дама. – Забыла, кто там и в каком кругу мучается.

– Я припоминаю, – ответил Крымов. – По словам Алигьери – место для обжор.

– Именно! – подтвердил Долгополов.

Справа открывалась островная Венеция во всей своей красе, с Дворцом дожей, колокольней, прочими дворцами и домами, водными воротами – Гранд-каналом – на территорию главного острова. Но им сейчас было не до жемчужины Адриатики!

Шлепая по волнам, катер уже на всей скорости проносился мимо, уходя в сторону.

– Конечно, наитие великого художника никуда не денешь. Он о многом догадывался, – продолжал Долгополов. – Были у него прозрения, были ему и подсказки, кстати, но картина возмездия, конечно же, совсем иная, куда более страшная. Чревоугодников ждали особые наказания! Пьяница убивает себя вином, чревоугодник, забыв о бессмертной душе, излишеством пищи. По сути, он и есть самоубийца. Если человек пьет с черного горя, от разбитого сердца, не считается – это Господь прощает, как любые слабости. Но если человечек просто обжирается, создав из еды культ, поклоняется жратве и своему брюху, как идолу, ему прощения нет. Идолопоклонство и самоубийство – смертные грехи!

– Как страшно вы рассказываете, – заметила сидевшая рядом с Крымовым учительница. – Вас бы к нам в школу – все бы на спортплощадки рванули.

– Могу и заглянуть как-нибудь, ради подрастающего поколения. – Долгополов уставился вперед, на море, потом бросил взгляд по сторонам. – Полчаса! – сказал он так, будто сообщал какую-то страшную весть. – Нам осталось полчаса, а то и меньше!