Орудие убийства так и не было найдено. Эрика прокручивала в голове разные сценарии произошедшего. Что-то подсказывало ей, что у преступника были личные причины свести счеты с Лолой. Попытка в самом начале представить себе, как все было, нередко помогала Эрике взять правильное направление расследования в дальнейшем. Если что-то не складывалось, всегда можно было вернуться и пересмотреть.

Эрика продолжала отмечать детали в блокноте. Теперь она знала адрес – неподалеку от дома, где сама жила когда-то в Стокгольме. Но при этом никогда не слышала о пожаре в этом месте.

Опрошенные в качестве свидетелей соседи тоже ничем не помогли, но Эрика все же записала их имена. Существует масса причин, мешающих человеку открыться сразу. Многие из них устраняются разрушительным действием времени.

При имени одного из свидетелей у нее перехватило дыхание. Рольф Стенкло был последним, кто видел Лолу живой. Это было связано с празднованием дня рождения Лолы в ее квартире. Когда Рольф вышел оттуда, девочка и отец были еще живы.

Эрика встала и подошла к окну. Торговля на Хёторгет сворачивалась, и продавцы просили полцены за товар. Рольф Стенкло был последним, кто видел Лолу живой, и когда сорок лет спустя он попытался воскресить память о ней, это стоило ему жизни. Разве не странно?

Эрика не верила в совпадения. Что-то связывало Лолу, Рольфа и их смерти. Оставалось понять, что именно.

Стокгольм, 1980 год

Близилось время закрытия, и ноги Лолы на высоких каблуках болели. Это был тихий вечер в «Алексасе». Вечер накануне получки – никто не мог позволить себе тратиться на пиво и коктейли.

Рольф неторопливо приблизился к бару.

– Где остальные? – спросила его Лола.

– Или я для тебя недостаточно хорош? – Он улыбнулся, чтобы она правильно поняла шутку.

Лола накрыла его руку своей. Длинные ярко-розовые ногти блестели в свете неоновых ламп.

– Хорош. Мне просто интересно. Вы всегда вместе…

Рольф умел быть в центре внимания как мужчин, так и женщин. Он выглядел таким, каким был, – бесшабашный авантюрист, мятежная душа. Такие взбираются на Эверест или стоят у руля «Кон-Тики». Блондин с блестящими голубыми глазами и легким загаром после путешествий, он словно попал сюда из голливудского фильма сороковых годов.

– Мы и хотели быть вместе, но жизнь внесла коррективы. У Петера ушная инфекция, поэтому Хеннинг и Элизабет остались дома. Уле и Сюзанна как будто поссорились… думаю, ты догадываешься о причине. То же шоу, что и всегда.

– А Эстер?

Улыбка сошла с его лица. Рольф внимательно посмотрел на свое пиво. Ему потребовалось время, чтобы ответить, но Лола имела возможность ждать. В зале не было никого, кто мог бы потребовать ее внимания.

– Вчера у нас был выкидыш.

– Боже мой, прости мое любопытство…

Лола импульсивно накрыла его руку своей. Не поднимая глаз, Рольф положил другую руку поверх руки Лолы и сжал так, что оба почувствовали тепло друг друга. Потом отпустил и глотнул пива.

– Это уже восьмой, мы привыкли. Хотя Эстер, конечно, расстраивается. Да и я тоже. Но сегодня вечером приехала ее сестра, и я оказался там лишним.

Слова падали в гулкое пространство пустого зала.

– Но вы не теряете надежды? – Лола взяла тряпку и принялась протирать барную стойку.

– Даже не знаю, что тебе сказать. Наверное, так хочет Эстер, но это колебание между надеждой и отчаянием… – Он вздохнул. – Ты должна быть счастлива, что у тебя есть Пютте. Даже если все получилось так, как получилось.

– А я и счастлива. Правда, иногда хочется, чтобы мама видела, какая Пютте теперь стала.

– Понимаю. Думаю, что мы могли бы быть счастливы, я и Эстер. Без детей. Но я не знаю, возможно ли для нее такое счастье. У нее ведь нет большого интереса в жизни, как у меня. Фотографии – мои дети, мое наследие. Но я люблю Эстер и ничего не желаю в жизни больше, как чтобы она была счастлива.

– Тогда предоставь ей решать.

– Ты умница. – Рольф сделал еще глоток и решительно поставил бутылку пива на стойку. – Нет, знаешь, сегодня мне точно не до веселья. Пойду, пожалуй, домой.

– Бар скоро закроется, и я тоже уйду. Увидимся в другой раз.

– Целую, – Рольф послал ей воздушный поцелуй.

Лола смела последние крошки с рабочего места. Когда в зале спокойно, убирать особенно нечего, так что все было кончено в считаные минуты. Она отрыла сумку в куче вещей за барной стойкой, помахала оставшимся коллегам и вышла через черный ход.

Была теплая летняя ночь. Лоле нравилось ощущать на лице приятный июньский ветерок. В это время года небо никогда не бывает абсолютно черным. Темнота сгущается в крайнем случае до светло-серо-лилового, на котором вечером проступают розовые закатные полосы.

Лола любила Стокгольм и вообще свою жизнь, несмотря ни на что. Вся печаль, все зло испарились, как только она посмотрела в глаза Пютте в день, когда та родилась. Сразу все стало легко, хотя от того не менее запутанно и сложно.

– Привет!

Мужчина стоял на улице, курил сигарету и смотрел на Лолу из-под челки. Застенчивый взгляд, но с каким-то неуловимым оттенком.