Шендрик Елизавета

Кукушкин остров

Пролог

Порканниеми, 1964 год

Ранта Валттери ждал, когда в комнате, отведённой для собраний, повиснет тишина.

Его жена София с восьмилетним сыном Вальтером встречали гостей и провожали их в ту комнату. Взрослые усаживались на деревянные стулья, напоминающие из-за высоких спинок и подлокотников, форму тронов, их дети садились в полукруг на ковёр из шерсти.

Комнатой для собраний является кирпичная пристройка к дому Ранты. В ней отсутствуют окна, проведено тусклое освещение, старинное убранство, один вход и выход – металлическая арочная дверь, соединённая с кладовым помещением. После того, как все соберутся, Ранта Валттери закрывает её на ключ.

Так и сегодня, закрыв за собой дверь, он поприветствовал семьи кивком головы, прошёл к мраморному камину с колонами и встал к нему спиной. Жена Ранты раздала взрослым свечи в железных подсвечниках и погасила свет. Дети затаили дыхание.

В темноте Валттери поднял ладони над головой, и беззвучно двигая губами, заставил дрова в камине и фитиль свеч воспламениться. В глазах присутствующих заиграли желто-красные огоньки.

Он жестом велел Софии занять стул рядом с камином, и, подмигнув Вальтеру, сидящему на ковре рядом с белокурой девочкой, направился к стеклянному шкафу. Оттянув ворот рубашки, Валттери вытянул наверх, обвивающий шею, шнурок. На нем висел ключ полумесяц, вставив его в замочную скважину, он достал дневник в кожаном переплёте и запер шкаф обратно.

Валттери передвинул свой стул с центра к камину, сел и, надев висящие на груди круглые очки с прозрачными линзами, аккуратно расстегнул на дневнике ремешки и раскрыл его.

– Кто расскажет на чём мы в прошлый раз остановились? – спросил он детей учительским тоном, смотря с прищуром.

Дети, переглянувшись между собой, поочередно заговорили: от старших к младшим. Но как только очередь дошла до Лауры, сидящей рядом с Вальтером, внезапно повисла пауза. Ребята не брали её в свой сговор. Дружить с несговорчивой девочкой хотел лишь Вальтер. Он решился сказать вместо неё, зная – отцу это не понравится, ведь уже отвечал и не должен отнимать у других возможность проявить себя. Отцу важно понимать, как усваиваются заложенные прародителями ценности и уклад жизни. Они – будущее Порканниеми, и когда-нибудь будут сидеть на тех же местах, что сейчас занимают родители, а их дети подле них.

– Илматар, дочь Матери Природы и Дева воздуха, одиноко жила в своей воздушной пустыне, кругом камень и песок, ни дерева, ни травинки, не было рыб в воде и птицы не летали в небе. Таким было начальное творение мира Верховным Богом Илисом.

Однажды, спустилась Илматар на прозрачный хребет моря, но едва коснулась дремлющих вод, всколыхнулось неподвижное море, и зачала она от ветра и воды. Так Илматар заключила священный брак и стала Матерью воды. Она поняла, что у неё будет сын и потратила много лет на поиски клочка земли, чтобы создать для него новый мир. Плыла Илматар вдоль берегов, где взмахнёт рукой – выступали в море мысы, где наклонит голову – врезались в берега бухты, где проведёт по камню ладонью – расстилались отмели. А там, где ногой задевала она дно, остались глубокие рыбьи ямы и лососьи тони. Илматар набросала пёстрые горы, а в скалах прорезала ущелья, но не найдя желанного места, попросила Илиса, держателя мира, прийти на помощь и погрузилась в море. И появилась над морем чудо-утица, искала она где свить гнездо. И выставила Илматар из воды колено своё для неё. Приняла птица колено за клочок земли и свила на нём гнездо. Отложила утка 7 яиц: одно было золотым, а остальные железные. Она высиживала их три дня, а на четвёртый Илматар попыталась разогнуть ногу и яйца упали в море. Они не утонули, а раскололись и превратились во Вселенную. Так появился наш мир: земля образовалась из нижней части яиц, небо из верхней, желтки превратились в Солнце, белки в Луну. Звезды образовались из пёстрой части яиц, а тучи из темной. Мать воды родила первого человека и назвала его Вяйнемейнен. Он владел певческим искусством заклинателя, создавал магические песни…

– Достаточно, – оборвал Вальтера отец. – Кто-нибудь желает добавить?

– Вянейменен играл на кантеле, – произнёс шестилетний мальчишка.

– Вяйнемейнен, – неожиданно для всех поправила его Лаура.

– Я так и сказал.