Читаем Кукольный венец полностью

— Наверняка, — старший брат помолчал. — Знаешь… я тут подумал…

— М?

— Защита штаб-квартиры безупречна. Заклятие замкнуто на жизнях Основателей. Его собственноручно творили Герланд и магистр Торнори. Альвийские чары… ты правда думаешь, что кто-то так легко мог их изменить?

— На что ты намекаешь?

— «Крыса» наверняка посвящена в секреты охранной системы.

Джеми застыл, занеся ногу для шага на следующую ступеньку.

— Ты серьёзно? — глухо прошептал он. — Думаешь, кто-то из Основателей?..

И откуда-то знал, что Алексас кусает нематериальные губы.

— Всё может быть, — наконец проговорил брат. — Мне самому паршиво от этих подозрений, но…

— Да нет, это не могут быть они! Наверняка кто-то из колдунов просто разобрался в системе!

Алексас явно покачал головой.

— Ладно. Завтра всё узнаем… надеюсь, — брат вздохнул. — А теперь пей чай и читай свои «Правила паладина», так и быть. Час до урока у тебя вроде бы есть.

Наконец вернувшись в комнату, Джеми опустился в кресло. Послушно прихлебнул из кружки.

И подозрительно осведомился:

— Ты не хочешь вернуть себе контроль?

— Предпочту оставить время на вечер.

— Он же поход под чужой балкон.

— Именно.

— Опять за своё! А как же опасность?

— Опасностей бояться — заговорщиком не становиться.

— Понятно. Сластолюбец паршивый.

— Я тоже тебя люблю.

***

Дэй простился с Ташей у ворот трактира в Приграничном, рассыпавшись в благодарностях и отсыпавшись горстью медяков.

— Не стоит благодарности, святой отец, — держа Принца под уздцы, Таша склонила голову. Небо над ними уже густело летними сумерками. — Удачи вам с вашим делом.

— Как и вам… с вашим. — Дэй поднял ладонь в благословляющем жесте. — Да хранит вас Богиня, Фаргори-лэн.

Таша, сглотнув, кивнула — отогнав смутное ощущение, что ему точно известно, какое дело ей предстоит, — и, ступив за деревянные ворота, направилась к конюшне, оставляя дэя за спиной.

Поначалу угрюмый мужик-конюх, расседлывавший Принца, был не особо рад её присутствию в своей вотчине. Но по мере того, как Таша, придерживая коня, с льстивой беззаботностью болтала о лошадях, трудностях работы конюха и мастерстве, с которым её собеседник с этой работой справляется — в бороде его постепенно проявлялась улыбка.

— Знаете, — Таша наконец рискнула заговорить о том, что её действительно интересовало, — а вы не видели случайно…

…это было похоже на поцелуй холодного ветра, на рывок нитки, привязанной к руке. Просто что-то вдруг заставило Ташу обернуться.

И столкнуться взглядом с другим взглядом. Взглядом серых, светлых, внимательных глаз.

Под которыми на смуглой коже белели три полоски рваного шрама.

Она замерла, чувствуя себя птицей, застывшей в вершке от силка — но убийца её матери просто скользнул равнодушным взглядом по ней, Принцу и конюху. Продолжил путь мимо открытых дверей конюшни: в компании двух знакомых наёмников.

И Таша поняла, что на самом деле он вовсе не приглядывался к ней. Он даже не остановился.

Просто для неё то мгновение, на которое они встретились взглядами, растянулось в вечность.

— Не видел чего?

Удивлённый голос конюха вывел Ташу из оцепенения.

Очень вовремя.

— Нет… нет, ничего, — быстро всучив ему мелкую монетку, она торопливо выскочила из денника. — Дальше сами справитесь, думаю. Спасибо!

И, рванув на улицу, выбежала из конюшни: как раз вовремя, чтобы увидеть, как все трое скрываются за дверью таверны.

Неужели догнала? Неужели — шанс? Вот так сразу, вот так просто…

Таша вприпрыжку побежала в трактир. Швырнув на стол монеты, полученные от дэя, вырвала ключ из рук хозяйки; рванула по длинному коридору в поисках предназначенной ей комнаты.

Откровенно говоря, эту часть плана Таша выработать так и не успела. Того, что будет делать, когда её погоня подойдёт к концу.

Но на ум приходила одна импровизация — и оставалось надеяться, что она сработает.

Прикрыв за собой дверь, девушка швырнула сумку на кровать. Распахнула окно, скинула плащ и платье. Затем опустилась на колени.

Сосредоточилась.

…раз…

…два…

…три.

Готово.

Мир человека и мир зверя были разными реальностями. Для зверя то, что ты видишь, становилось далеко не самым главным: куда важнее оказывалось то, что ты слышишь и ощущаешь. След служанки, прибиравшейся в комнате, висел в воздухе блеклой розоватой дымкой; характерные пурпурные нотки указывали, что это молодая брюнетка, а салатовые разводы свидетельствовали, что девушка была в благостном расположении духа. Запахи коридора, оставшегося за дверью, пёстрыми линиями вползали в щели косяка. Шорох мышиных лапок под кроватью слышался в другой тональности, нежели ржание лошадей, быстрые шаги прислуги были парой октав выше басовитого шлёпанья конюха…

Таша, возьми себя в руки!

Маленькая белая кошка когтистой лапой поддела дверь, которую Таша предусмотрительно не заперла. Выскользнула в пустой коридор. Вихрь запахов, обрушившихся на нос, поначалу заставил ощутить себя так, словно её кинули в глубину бушующих вод; но, принюхавшись, она всё же разделила массив ароматов на отдельные потоки.