Читаем Кукла полностью

Однако программа самосохранения от того сбоить не начала. Линда добавила следователям еще по четыре минуты, чтобы получить фору для гарантированного отрыва. И молча вышла.

* * *

Она летела по Дмитровскому шоссе — сама не зная, куда. Она была свободна, абсолютно свободна. В кармане у нее был черный пистолет, который она взяла у следователя, и в нем было восемь желтых патронов. В баке было семь литров чуть желтоватого бензина. На серебристом мобильнике было чуть больше двенадцати долларов. В портмоне были полторы тысячи красных, синих, зеленых и фиолетовых рублей.

Больше у нее ничего не было. Всем остальным она расплатилась за свободу. В том числе и любовью.

Она летела по Дмитровскому шоссе, почти пустынному по причине православного Рождества. Старые революционные праздники ушли вместе с прежней жизнью, а привычка праздновать и размах остались теми же, и Рождество отмечали везде — в церквях и ночных клубах, за домашним столом и в поездах дальнего следования, в родильных домах и в моргах, во дворцах культуры и цехах беспрерывного технологического цикла, на площадях и в подземных переходах. Отмечали и в больших шумных компаниях, и в узком семейном кругу.

И лишь Линда была одна на всем свете. «Ах, если бы я смогла родить, — думала Линда, — чтобы мне не было так одиноко. Как та женщина, я где-то читала, родившая мальчика, который потом стал Спасителем. Она, ее звали Марией, родила его чудесным образом от божественного зачатия. Почему же мне нельзя?! Ведь должно же быть чудо! Без него мир становится абсолютно бессмысленным…»

Неожиданно зазвонил телефон.

— Да, — ответила Линда.

— Привет, Линда! — бодро прозвучал в трубке незнакомый мужской голос.

— Кто это?

— Это тот, у кого ты увела мобильник, который сейчас прижимаешь к уху. Ну, там, в казино, помнишь?

— Он, что ли, у тебя последний? — раздраженно ответила Линда, вспомнив парня, который по-черному блэкджекился в «Империи».

— Да нет, — рассмеялся игрок. — Собственно, это я тебе его и подсунул. А ты взяла. Так что он твой.

— Зачем? — насторожилась Линда.

— Нам есть о чем с тобой поговорить, сестренка. Ведь мы с тобой одной крови.

— Не поняла.

— При встрече поймешь. Но ты пока не дергайся. Я тебя сам найду. И это необходимо прежде всего тебе, Линда… Да, и еще. Я буду звать тебя Марией, Машенькой. Не возражаешь?

И в трубке начали пульсировать короткие гудки. Как новое сердце внутри роженицы, которое почувствовало скорую свободу.