К. Мюлленгоф по-своему делит поэму на песни и находит в ней трех интерполяторов. Стремясь отделить пшеницу от плевел, он признает всего четыреста строф подлинными, 1530 строфу – завершающей, а все остальные – позднейшей добавкой.[186]

Против попыток деления эпоса на эпизоды, разрушавшие его единство и цельность, выступил в Германии В. Вильманс.[187] А. И. Кирпичников, первым в России привлекший внимание к «Кудруне», писал: «Эттмюллер имеет достоинство, общее всем критикам лахмановской школы, – остроумие, и общий недостаток – произвол».[188] С этой точки зрения русский ученый критикует Мюлленгофа, выбросившего три четверти поэмы как интерполяции, а также последователя Мюлленгофа – Плошшуса, который добавил к «очищенному» тексту несколько десятков стихов и выпустил «Кудруну» в таком адаптированном виде, присовокупив свой перевод на современный немецкий язык.[189]

Чувствительный удар был нанесен школе Лахмана фундаментальной работой известного немецкого филолога Ф. Панцера «Хильда-Кудруна». Автор на протяжении многих страниц сличает строфы, разделенные Мюлленгофом на «подлинные» и «неподлинные», он доказывает их единство и приходит к выводу о «едином» авторе «Кудруны». Сказочные и книжные источники здесь так искусно переплетены и переработаны, пишет Панцер, «что я должен по праву утверждать: история „Кудруны" есть в чистом виде собственное изобретение ее поэта».[190]

Наконец теория песен Лахмана была решительно опровергнута А. Хойслером, крупнейшим исследователем эпоса в Германии. Хойслер выдвинул принципиально новое положение о развитии древнегерманского эпоса, которое потом применил в своем исследовании «Песни о Нибелунгах».[191] По его теории, германские сказания существовали лишь в форме героических песен. Каждая из этих песен трактовала какой-либо сюжет, исчерпывая его целиком. Песни отличались сжатым стилем изложения. Постепенно они разрослись и превратились в пространные эпопеи. «Однако этот процесс представляет разбухание, а отнюдь не сложение!» – пишет Хойслер и поясняет: ^Согласно теории редакционного свода, эпос относится к песне, как шеренга людей к отдельному человеку или как аллея деревьев к отдельному дереву», в то время как эпическая традиция германцев доказывает другое: «… эпос относится к песне так, как взрослый человек к эмбриону, как ветвистое дерево к саженцу».[192] Работа Хойслера была решающей в споре с теорией школы Лахмана. Однако это не означает, что в трудах ученых данного направления не было верных мыслей, ценных наблюдений. Л. Эттмюллер и К. Мюлленгоф, например, указали на трехчастное деление поэмы. По имени героя, о котором ведется повествование, эти части можно озаглавить: Хаген – Хильда – Кудруна.

VI. Композиция «Кудруны»

Центр повествования, что отразилось и в названии эпоса, – в истории Кудруны. История эта занимает две трети поэмы (573 – 1705). Все остальное – предыстория. Поэтому-то многие ученые рассматривают поэму как двухчастную, уподобляют ее в этом отношении «Песни о Нибелунгах». И так же, как «Песнь о Нибелунгах», «Кудруна» разделена на авентюры – их тридцать две. В данном случае это слово обозначает главу поэмы, отрезок, предназначенный для рецитации, чтения по книге шпильманом или ученым клириком. Мы не знаем, кто разделил поэму на неравные куски и дал им заголовки, иногда только по первым строфам, не исчерпывая содержания (например, в IX авентюре). Немецкие ученые отметили черты сходства двух эпосов в формулах приветствия и прощания, в описании красоты и силы героев, в сценах общего характера, например в сценах приема послов и гонцов, празднеств и битв. Близость эту можно объяснить сложившейся традицией эпического стиля. Но встречаются эпизоды и сцены более индивидуального характера, которые близки «Песни о Нибелунгах» настолько, что можно говорить об их заимствовании из «старшего» эпоса. По этому поводу давно уже собран обстоятельный материал.[193] Тем не менее в современном немецком литературоведении утвердилось мнение, что по отношению к «Песни о Нибелунгах» «Кудруна» представляет антитезу. У автора «Кудруны» своя концепция, независимая от «Песни о Нибелунгах», «которая является для него высоким образцом», – утверждает В. Гофман.[194]