Ю.Н.Давыдов

Куда пришла Россия?

Статья вторая.

Два пути капиталистической эволюции

Введение

В предыдущей статье было показано, что, вопреки многочисленным утверждениям наших радикал-реформаторов, одиозный социально-экономический “феномен”, возникший (в итоге их “шоково-терапевтических” усилий) на территории радикально суверенизированной России, нельзя считать ни случайным, ни патологическим “отклонением” от современного капиталистического “образца”, так как соотносить его необходимо c совершенно иным “прообразом”: с другим социально-экономическим и культурно-историческим типом капитализма, которому присуща и соответствующая ему “норма”. А потому задача заключалась в том, чтобы, во-первых, выявить и определить саму эту “норму”, отправляясь от веберовского различения двухтипов капитализма: античного (“архаического”) и современного (новоевропейского). А, во-вторых, выяснить, насколько отвечает ей наш нынешний (“новый русский”) капитализм, отличие которого от современного западного вполне компенсируется его далеко идущим сходством с античным, архаически-“базарным”.

И хотя такого рода — повторяем: типологическое — рассмотрение вовсе не исключало сравнительнойоценкиразличаемых типов капитализма, она еще не входила в число наших специальных задач. Теперь же, чтобы приступить, наконец, к ее решению, необходимо внести определенные изменения в первоначальную постановку вопроса, дополнив “ценностно нейтральный” типологический анализ элементами эволюционно-генетического, заимствованными из теоретико-методологического арсенала веберовской “эволюционной программы-минимум” (как обозначил ее В. Шлюхтер — крупнейший знаток творчества М.Вебера). Речь идет об известной “секуляризации” категории эволюционного развития, решительно исключающей его абсолютизацию в качестве “прогресса”, ведущего, якобы, человечество к некой “конечной цели” (по степени — гипотетического — “приближения” к которой и оценивается в таком случае его состояние). А это означает ограничение ее применимости четко очерченными рамками тех или иных исторических периодов, которое предполагает размещение совершающихся в них процессов в определенной системе культурно-исторических координат. Что и позволяет зафиксировать прежде всего общую направленность каждого из этих процессов, а уж затем его “энергетический потенциал”, темп, ритм и т.д.

Лишь при условии такого радикального ограничения мировоззренческой значимости и последовательной конкретизации содержания категории “эволюция” соответствующий теоретико-методологический подход может быть совмещен с типологическим. И тогда второй может рассматриваться как подготовка к первому, обеспечивая необходимую идентификацию объекта, подлежащего (затем) оценке в понятиях секуляризированного эволюционизма (веберовской эволюционной “программы-минимум”). Применительно к нашим задачам такая работа и была проведена в ходе теоретически обоснованной идентификации “нового русского” капитализма как такового, установления его принадлежности именно к “архаическому”, а не современному капиталистическому типу. Теперь мы вправе сделать следующий шаг и попытаться определить его место в исторически определенных границах нынешнего “момента” эволюции современного мира, отмеченного не одним, а, по крайней мере, двумя глобальными расколами; внешним — между “развитыми” и “развивающимися” (согласно основополагающему различению, предложенному теоретиками “модернизации”) странами, т.е. между капиталистическими и “докапиталистическими” обществами, и внутренним (которое эти теоретики вообще не принимают во внимание) — между современным и “архаическим” типами капитализма: “типологическая” противоположность(которую прогрессисты-“модернизаторы” чаще всего подменяют “стадиальным” различием, связанным со степенью “зрелости” капитализма в разных странах современного мира).