Начался обыск. Меншиков благоразумно отошел к алтарю. Монахи и солдаты проходили через внимательные руки воеводы, митрополита и самого государя, усердствовавшего больше всех.

Неожиданно по храму прокатилось эхо увесистой оплеухи. На правой ладони царя засверкали синими капельками три крошечных сапфира. Левая рука Петра цепко держала ворот солдатской шинели.

– Вяжите его!

Через минуту своды храма дрогнули от новой, еще более звонкой пощечины.

– Эге! – удивленно и гневно захрипел царь. – А и ваши монахи не святей моих молодцов.

Он подбросил на ладони горсточку изумрудов.

Митрополит хотел что-то сказать, но только покачал головой и трусливо прикусил язык.

Больше ничего не нашли. В Полоцке был объявлен трехнедельный пост. День и ночь монахи служили литии. Государь долгими часами простаивал на коленях перед ограбленной иконой и бил несчетное число поклонов. Уличенного в краже солдата приговорили к повешению. По воле Петра казнь должна была состояться в Москве, «дабы все зрели, каково жалует царь святотатцев».

Монаха митрополит не тронул.

– Знаю, что ты виноват не больше, чем я… Все знаю. Что ж делать? Надо молчать… Тронешь зверя московского, еще больше освирепеет.

Тепло распростившись с митрополитом и воеводой, Петр отправился дальше, в Гродно. Отъехав верст за сто, он приказал снять кандалы с приговоренного солдата и отпустить его на волю.

Награбленные драгоценности были тщательно переписаны и занесены в реестр Адмиралтейства. Деньги, которые предполагалось выручить от продажи их, целиком, до последнего гроша, должны были уйти на постройку пяти многопушечных кораблей и одного фрегата, которому Петр заранее присвоил имя святого Василия.

Глава 18

«Прощенная ошибка»

Разоренные города, насилия над шляхтичами и, наконец, ограбленный монастырь убедили Польшу, что союз с Россией не сулит ничего доброго в будущем. А тут, словно невзначай, приехали с богатыми дарами послы Карла XII.

Гости остановились в Белой Кринице, у князя Вишневецкого. Помимо даров они привезли еще цидулу от Мазепы, в которой тот настойчиво требовал немедленных и решительных действий.

Вишневецкий собрал у себя богатейших панов.

– Вот видите, – остановился он на особенно приятных ему строчках письма. – Гетман выражает полное согласие стать князем черниговским.

Паны с наслаждением слушали Вишневецкого. У княгини Дульской, известной своими связями с Карлом XII и Станиславом Лещинским, лицо полыхало, как в сильном жару. Маленький ротик ее был раскрыт, как у рыбки, задыхающейся на прибрежном песке. Фиалковые влажные глаза горели сапфирами с образа святого Василия.

– Сейчас, сейчас! – не выдержала она и рукой сделала в воздухе полукруг; нежными виноградинками мелькнули розовые ноготки. – Лещинский должен сейчас же, сейчас стать королем! Только тогда Польша будет от моря до моря!

Последние слова прозвучали как торжественная клятва.

– Будет! Будет! Будет! – подтвердили в один голос шляхтичи.

Горячие речи, вино, красавицы панночки вскружили шляхтичам головы. Дело решилось: королем Польши был объявлен Станислав Лещинский.

Но утром следующего же дня шляхетский пыл рассеялся.

– То барзе добро – от моря до моря… Кто будет спорить! Ну а дальше? Что скажет русский медведь?

– Русский медведь всегда будет рычать на нас, – прикрикнула Дульская. – Что они сделали с нашей бедной Польшей? И эти варвары – союзники!

– То же, что сделали бы и мы, – заметил один из шляхтичей.

– Как вам не стыдно! Вы могли бы разорять города союзников и грабить монастыри?

– Да, – хладнокровно подтвердил пан. – Когда через страну моих друзей идет враг, я, конечно, смету с лица земли все, что может быть полезно врагу. Поверьте, Петр вовсе не так глуп, чтобы разорять нас и грабить из озорства. Но все это нужно, и нужно…

– А шведы лучше? – прибавил кто-то. – Пока мы им нужны, они еще туда-сюда. А потом… Нет, не дай бог дождаться их ласки!

Начались недоразумения, споры, гадания. За неделю шляхтичи до того рассорились, что перестали принимать у себя друг друга. Дульская совсем пала духом.

Однако все вышло по ее желанию. Пока шляхтичи грызлись, из Варшавы пришло немногословное сообщение:

«Карл XII занял местечко Блоню и поздравил встретивших его воевод с предстоящей коронацией Станислава Лещинского. Когда воеводы осмелились ему напомнить, что на престоле сидит Август II, он с милой улыбкой поправил: „Право, вы ошибаетесь. У вас король – Станислав. Но ничего… я прощаю ошибку”».

Все разрешилось само собой. Попробуй не согласись, когда шведские пушки заряжены, а Станислав уже торжественно прибыл в Блоню и со всех концов Речи Посполитой словно по чьей-то команде в Варшаву съезжаются сенаторы с сеймовскими депутатами для присяги новому королю.

Глава 19

Как бы не заплакать от гетмана

Петр печально, словно отдавая последнее целование, приложился ко лбу Александра Даниловича:

– Прощай, Алексаша.

– Бог не выдаст, – ободряюще улыбнулся князь, – свинья не съест.