Читаем Кубатура яйца полностью

…Здесь почти нет очень старых домов — строили быстро и не размышляли о вечности. Сейчас много пишут и говорят о землетрясении, которое вот-вот случится и может снести Калифорнию с лица земли, — по радио и телевидению регулярно передают рекомендации, как вести себя возле рушащегося здания; демонстрируется фильм о землетрясении, где земля трескается под колесами у самолета, идущего на посадку, и здания падают, возвращая калифорнийской земле ее нежилую первозданность, выталкивая на поверхность золотоносные жилы для лихорадок будущих времен.

Это было бы страшно. Не могу представить рушащиеся домики Диснейленда, павильоны голливудских студий, перевернутые сан-францисские трамвайчики и сломанный столб Оксидентал-центра в Лос-Анджелесе. Люди никогда не заслуживают своих Помпей — мечтаю, чтобы геологи ошиблись и люди Калифорнии выжили, очищаясь от своей муки, а не умножая и разнообразя ее.

…В кафе «Карилльо» на окраине очень симпатичного городишка Ла Гойя мексиканка, дремлющая у стойки, явно не думала о тектонических катастрофах. «Жарко в Калифорнии, а? — вздохнула она, махнув тряпкой. — Очень жарко. Хотите мороженого?» Мороженое в Калифорнии великолепно; оно есть даже в грязноватой забегаловке «Карилльо», не говоря о «Говарде Джонсоне», гарантирующем ассортимент из тридцати, а то и больше видов как минимум. Пойдемте-ка на мороженое и забудемся в кутеже у гигантских бокалов с «айскримом» — бывают невероятные кушанья из мороженого, иногда с очень торжественными названиями (почему бы и нет, могут же наши кондитерские фабрики носить торжественные названия…). Итак, мы с вами заказали мороженое «Памятник Джорджу Вашингтону». Порция готовится у вас на глазах таким образом: в высокий стакан вливается пятьдесят граммов холодного шоколада, и туда по очереди опускаются шесть шариков мороженого разных сортов и цветов. Каждый шарик обливается малиновым сиропом и прокладывается двумя тонкими срезами с банана. Наверху ставится остаток банана, все сооружение обливается взбитыми сливками, алой и голубой карамелью, а в самую-самую верхушку банана втыкается американское знамя на пластмассовом флагштоке. Можно все это есть — кроме знамени, которое создано для оказий торжественных, — и не думать о землетрясениях, мексиканцах, океанских акулах, перевоспитавшихся хиппи и разных людях, обитающих в Калифорнии.

…Впрочем, Калифорния обрела место в душе именно с тех пор, как ты узнал людей, в ней обитающих. Ты узнавал их и раньше — теперь они собрались вместе, — а помнишь Алена Гинзберга, с которым познакомились в Праге, — захотелось перевести его калифорнийские стихи из книги «Сова». В Праге Ален выступал в поэтическом кафе «Виола» и читал эти строки о Калифорнии, которую ты еще тогда не видел.

Америка, которой обладал Уитмен, Америки, которыми обладали все поколения до и после Уитмена, — миллионы людей, уходящих от одиночества, зла, бедности, — пальмы Калифорнии позванивали над ними, нью-йоркский Гудзон шумел им, и непаханые прерии кормили их, укачивали на шершавых ладонях и в конце концов растворяли в себе.

…Железная птица покачивает меня над необозримостью чужой страны, чтобы унести домой, и я особенно остро понимаю, что не все разговоры переговорены, не все дороги пройдены и пересказаны. Две тревоги вечны в писателе — что он уже все сказал, до конца и бессловесен отныне; и что он не сказал ничего, не сумел, не смог, бездарен. Самолет несет меня вокруг света, и тревожно мне, и хочется поговорить с вами. Вы слушали?..

Со времени моей поездки в Соединенные Штаты прошел год. Дни быстротечны, многие американские впечатления заслонены, вытеснены из памяти другими, но и сейчас с той же четкостью ощущаю в себе пережитые прошлой осенью надежду и боль.