Читаем Кто ты, Гертруда? полностью

– Мне кажется, что цели у коммунистических реформаторов были благие, хотя и утопичные. Они хотели, чтобы всем жилось хорошо, а не только «избранным». Хотели доказать, что жизнь не лотерея, и в руках человеческих, сделать жизнь счастливой для всех, и та голытьба, которая пошла за Лениным, была отнюдь не стадом, которому все равно, куда и за кем идти. Людей вдохновила Идея, и поскольку им нечего было терять «кроме своих цепей», они стояли до победного конца. Ведь и до 1917 года были попытки свергнуть самодержавие, вспомни восстание декабристов. Офицеры, цвет нации, победители войны с Наполеоном, люди с обостренным чувством справедливости, отдали свои жизни за попытку упразднения самодержавия и отмену крепостного права. И только в 1861 году, спустя тридцать шесть лет, провели крестьянскую реформу в России, упразднившую, наконец, это чудовищное, крепостное право.

Тема добиться «равноправия для всех» была актуальна всегда, на протяжении всей истории человечества, и только коммунистам это удалось, хотя и на короткий промежуток времени, пока сама идея себя не изжила, разбившись о «человеческий фактор». Но тогда, на заре Великой Октябрьской социалистической революции, народ поверил в возможность справедливого мира. «Равные возможности для всех, все люди братья», опять созвучие с Библией. И хотя, на месте снесенного Храма Христа Спасителя в Москве, построили бассейн, чудовищный вандализм, как ни крути, но все-таки, бассейн, а не бордель, например. На первый план они вывели значимость физического в человеке, отсюда лозунги типа, «в здоровом теле, здоровый дух», где «здоровый дух», ответ тем, кто продолжал настаивать на божественном начале и дуализме людей. В дальнейшем же, все что имело отношение к Богу, духовному миру, к существованию души, стало отрицаться, осуждаться и высмеиваться, как недоказуемое на материальном плане, где в молодой, атеистической России, хватало насущных проблем и без этого.

Да и сама церковь, была в какой-то степени виновата. Ее служители, пропустили момент, когда нужно было остановить в зародыше, воинствующий атеизм, в стране. Вера в собственную незыблемость, нечистоплотность некоторых ее представителей, как и самоуверенность, не считающаяся с новыми историческими реалиями, сослужили дурную службу Святая Святых, Православному Христианству в России. Вместо Священной Войны с разрастающимся неверием, безбожием и духовной анархией – ну, я не знаю, борьба с Распутиным. Только в годы Великой Отечественной войны, в тяжкую годину, люди стали вновь искренне обращаться к Богу, но с пропагандистской точки зрения, момент был уже упущен, и проявлять открыто свою Веру в Бога, теперь было не только не приемлемо, но и опасно. Если ты коммунист, тире атеист, а если ты не с нами, значит против нас. Так и росли поколения в безверии, а без Веры человеку нельзя.

– Почему? Вот я, например, окрестилась только в двадцать пять лет?

– Знаешь, Гертруда, я считаю Веру, еще одним, органом чувств человека. Правда, потерю слуха или зрения, человек ощущает сразу, а потерю Веры нет. Человеку, лишенному Веры, всегда будет чего-то не хватать, и он тщетно будет искать, почему. Вроде все хорошо, все есть, здоровье, семья, материальные блага, ну не знаю, что еще, все есть, но без Веры душа человека всегда будет не на месте, всегда будет в смятении. А почему, ты, окрестилась в двадцать пять лет?

– К этому времени, я похоронила обоих родителей. Многочисленные родственники куда-то испарились, я осталась одна с маленьким сыном на руках, да, у меня был муж с его родней, но все это было не то, теплые отношения ни с кем не сложились, его родители не стали мне близкими и родными, я чувствовала себя ужасно одиноко и беззащитно. И я окрестилась, чтобы у меня появился ангел-хранитель, вспоминая слова моей бабушки.

– И что было дальше?

– Я действительно, почувствовала себя защищенной, не знаю почему, но я успокоилась. В моем доме появилась икона Казанской Божьей Матери, к которой я часто обращалась за помощью. Она помогала, потому что сынок ничем серьезным не болел, развивался хорошо, хотя я очень за него боялась. Моя беременность протекала на фоне смертельной болезни моего отца, который внезапно слег, когда я уже была беременна. Потом неутешительный диагноз, который от меня неумело скрывали, но зачем слова, если после двух недель в больнице, ничего не сделав, человека отдают домой? Умирать. Потом инсульт, после которого, мы больше с отцом ни разу не поговорили, так и не успев сказать друг другу главного на прощание, потом его быстрое угасание и смерть. Хоронили папу в день, когда сыну исполнился один месяц.

– Бедная моя девочка.