Читаем Кто ты, Гертруда? полностью

Сын. Вот человек, которого Эл любит и считает, единственным по-настоящему родным ей на всем белом свете. Эл не успела подготовиться к его молниеносному переходу из пубертатного состояния в юношеское. Его взросление застало врасплох Эл. Сын стал отдаляться от нее. У них по-прежнему, сохраняются теплые и даже нежные отношения, но нет уже той всецелой зависимости сына от Эл. Все реже он с ней делится своими мыслями и переживаниями, все реже он в ней нуждается, а ведь раньше сын зависел от Эл двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, что делало ее жизнь осмысленной и весомой. Теперь же друзья и новые интересы сына оттеснили ее на второй план, а к этому еще надо привыкнуть, как и к тому, что теперь жизнь Эл все больше напоминала жизнь «Отчаянной домохозяйки», статус к которому, она тоже была не готова. Эл мучительно стала искать точку опоры и новый смысл своей жизни. На фоне охлаждения отношений с мужем, продолжать плыть в этом утлом суденышке, которое потеряло берега, было невыносимо. «Ради чего все?», – постоянно спрашивала себя Эл, – «Ради сына? Сомневаюсь, что ему доставляет удовольствие видеть, как родители продолжая жить под одной крышей, стали чужими друг другу. Дети острее, чем взрослые чувствуют фальшь. И воспитывают в семье не “красивыми словами”, а своими поступками. Эл не хотела, чтобы у сына сложилось представление, что “общежитие” и есть “семья”. И потом, скоро сын станет совсем взрослым, и возможно, будет строить свою жизнь, вдали от дома и родителей, и что тогда? Ради чего все? Зачем Эл жить дальше? Оставаться кухонным комбайном, пылесосом, и стиральной машиной для Николая? Ради этого она появилась на свет? Ради этого ее родители пошли на такой риск, ведь маме с больным сердцем нельзя было иметь детей? Нет, Эл решительно не могла поверить в это. Не может быть, что все так безнадежно и убого. Эл верила в то, что когда-нибудь, она станет прекрасной бабушкой своим внукам, и ее жизнь опять обретет смысл. Но, что делать теперь, теперь, когда впереди у нее несколько лет на то, чтобы привести в порядок свою жизнь и достойно прожить их до появления внуков? Особенно теперь, когда она покинула “зону комфорта”, в которой прожила много лет? Пойти на попятную и вернуться, свалив эксцентричность своего поступка на алкоголь, или набрать побольше воздуха в легкие, и шагнуть вперед, туда, где все пугающе неизвестно и незнакомо, но где, возможно, она сумеет найти ответы на свои вопросы, и где ее жизнь, обретет новый смысл? Или это будет шаг в пропасть?

«Господи, помоги!»

Эл проснулась, но открывать глаза не торопилась. Она пыталась понять с кем она сейчас едет в машине. Высоцкий не поет. Значит не с мужем. Потом воспоминания, как слайды стали проплывать перед глазами. Трасса. Подсолнухи. Кафе. Настасья Филипповна. Лев и компания. Синяк болел, голова трещала. Что теперь? Куда? Куда-куда, на море! Эл открыла глаза.

– Я долго спала?

– Часа два с половиной, – ответил Лев.

– Так мы уже давно проехали Ростов? – Эл огляделась по сторонам.

– Да, но Вы так сладко спали, что мы решили Вас не будить, – Лев кивнул на заднее сидение, где также «сладко», как Эл, теперь спали Жанна и Пит.

– Вообще, пока Вы спали, мы решили Вам предложить, доехать с нами до побережья, нам все равно по пути. Вы, не против?

– Даже не знаю. Неожиданно несколько.

Эл достала бутылку с водой, из пакета «от Настасьи Филипповны», который все это время стоял у Эл в ногах. Она с удовольствием отпила прохладной газировки. Вода совсем не нагрелась, потому что в машине работал кондиционер. «На улице должно быть уже жарко», – подумала Эл.

– А, можно, и мне воды? – попросил Лев.

– И не побрезгуете? – попыталась пошутить Эл.

– Думаю, Вы безопасны.

– Почему Вы, так думаете?

– Потому что, Вы, простите, проспиртованы.

Эл резко повернулась ко Льву.

– Вы испепелите меня взглядом, – Лев улыбался, – Простите, Гертруда, шутка не удалась, это было грубо. Стаканчики в бардачке, перед Вами. Если, Вас, не затруднит.

– Напрасно ты извиняешься, – донеслось с заднего сиденья, Жанна зевнула, – первая твоя удачная шутка за весь день.

– Зачем ты так, это и правда, было грубо.

Эл налила воды в стакан и подала Льву.

– И в самом деле, Вам не нужно извиняться, Лев. Кто я такая, чтобы церемониться?

Эл отвернулась к окну.

– А кто, Вы, Гертруда? – Лев оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Эл.

«Он задал вопрос на миллион! Если бы я знала – Кто я?!»

– Я просто человек. Этой характеристики для Вас, видимо, не достаточно, чтобы относиться ко мне с мало-мальским уважением?

– Я же извинился.

– О! Как у нас весело, посплю-ка, я еще, – сказала Жанна и положила голову на плечо мужу.

– В принципе, в Вашей реакции нет ничего нового. Как правило, люди «встречают по одежке». Значит моя, Вас не впечатлила.

– Скорей не «одежка», а, Вы уж извините, синяк на Вашем лице.

– Ах, это! А я занимаюсь паркуром, не похоже?

– Ну, это вряд ли. В Вашем возрасте, это проблематично, – Жанна снова была в разговоре.

– А, Вы, знаете, сколько мне лет?

– Не знаю. Примерно пятьдесят?

Эл тяжело вздохнула.