Читаем Кто-то еще полностью

Если применить затертое выражение, то Зоя стояла в центре гостиной, как громом пораженная. Спина неестественно прямая, тонкие руки безвольно повисли вдоль тела, глаза неестественно светились, превратившись в две лужицы растаявшего, глазированного янтаря. Смотрели на напряженно замолкшую мулатку в кресле.

Встречая жену после перелета, Завьялов не стал говорить Зое о Миранде. Зоя почти не спала уже сутки, устала — смертельно, Борис ее пожалел, оставил разговоры на потом.

Сейчас ругал себя за жалостливость. Как любая мать Зоя привыкла ходить тихонько, если дети спят. Она прошла до гостиной в теплых толстых носочках, мягко нажала на дверную ручку, Завьялов в этот момент говорил с наемницей:

— Миранда, Платон может создать в этом времени какие-то устройства, опережающие наш прогресс? Соединить из готовых блоков нечто реально опасное? Или…

Заметил, что глаза Миранды остановились на чем-то за его спиной, оглянулся…

Прямо за ним стояла Зоя с помертвелым, гипсовым лицом. На нем даже глаза не жили — умерли под стеклянной глазурью.

А у Завьялова во рту язык скончался. Валялся за зубами дохлой рыбиной, немного — и вонять начнет.

— Зоенька, — пошевелился самый кончик дохлой рыбы, — я…

Периферическим зрением Завянь засек, как мулатка предупреждающе подняла руку, прося его заткнуться.

— Зоя Павловна, — вставая из кресла, хрипловато произнесла Миранда с неуловимо иноземным выговором, — я пришла сюда за Платоном. Он не откажется придти за мной. Я стану его целью, даже если рядом будут ваши дети. Мне надо что-нибудь еще объяснять?

Одиннадцать лет назад, знакомый стилист, делая укладку Зое Карповой, неожиданно ахнул:

— Зоя…, если бы я знал, что это твоя голова…, то подумал бы в кресле кто-то другой сидит. Голубушка, да у тебя все корни седые!!

— Покрась, — невозмутимо, сдержанно произнесла двадцатичетырехлетняя девушка. — Я натуральная блондинка, будет незаметно.

…Кошмар вернулся вновь. В гостиной ее дома сидела жуткая женщина, когда-то захватившая разум Зои, сделавшая ее пленницей в собственном теле. Женщина, подвергшая ее нечеловеческим пыткам, чуть не остановившая ей дыхание и сердце, заставившая Зою стать слепой.

Она снова сидела в чьем-то теле. Снова кем-то управляла.

Зое показалось, что у нее не хватает воздуха в груди, а сердце уже выкатилось из грудины и бьется внизу живота…

— Дорогая, — быстро заговорил муж, — мы не могли спросить твоего разрешения, потому что ты…

— Борис, — бесстрастно перебила Зоя, — в самолете я пообещала детям, что вечером мы съедим к Нюше и Микки. Я могу выполнить обещание? У нас есть время?

Борис переглянулся с Константиновичем, тот моргнул, показывая — можно, время есть, Платона еще нет в России.

— Ну, как бы, да…, - промямлил муж.

— Отлично. Знакомство с новым человеком на прогулке в зоопарке — что может быть чудесней?

До встречи с Зоей Карповой Борис Завьялов прожил тридцать лет, пятнадцать из которых менял подружек чаще носовых платков. И последние десять из этих пятнадцати лет, пребывал в уверенности, что способен предугадывать женские стереотипные реакции. У девочек всегда одно и тоже: слезы — главный бронебойный аргумент, в кармашке спрятаны упреки и истерика, неожиданности — редки и не слишком-то изобретательно варьируются. Байки о непредсказуемости женщин катят только у юнцов и у мужчин с тонкой впечатлительной душевной организацией, привыкших выискивать-выкапывать то, чего и в помине-то нет.

После знакомства с Зоей от шовинистической идеологии мужлана Бори не осталось и следа! В момент, когда Завьялов ждал упреков, у Зои Павловны даже тучка по челу не пробегала; в каких-то ситуациях, где от прежних подружек и намека на недовольство не дождался бы, Зоя Павловна позволяла изобразить лицом "не комильфо, дружок, пора быть взрослым".

Порой Завьялову казалось, что супруга воспитывает его наравне с детьми. Но необидно, на мужское "я" не нажимая дамским каблуком.

Практически не лукавя, Борис признался, что женат на исключительно неординарной женщине — реакцию жены он никогда не мог предугадать.

…Лев Константинович смотрел на друга Борю с легчайшей ехидцей, чуть окрашенной, замаскированной под мужскую солидарность. Зоя тем временем обратилась к собаке, раскорячившей лапы у поставленной на пол компьютерной клавиатуры:

— Я не могу глазам поверить, — прошептала, прижимая ладони к груди. Знакомая картина — собака плюс клавиатура, заставила вспомнить, как крошечна (нынче покойная) лысенькая собачка Жози общалась с людьми через компьютер, отпечатывая на мониторе французские слова! — Мадам Капустина…, Жюли…, это — ВЫ?!

На этом месте крохотулечка Жози обязательно запрыгала бы на тощих лапках и затрясла волосатыми ушками, показывая радость встречи. Ротвейлер-Жюли выступила сообразно породе — солидно гавкнула и мотнула мордой.