Читаем Кто продал Украину полностью

На призыв Зеленского к Вашингтону принять участие в «нормандском формате», советник Госдепа США Д. Шолле 21.07 ответил: «на данный момент, я полагаю, участие США в нормандском формате, — это, наверное, не то, что поможет решить проблему. Проблема — это Россия, Россия — это агрессор, тот, кто создает проблемы»[452].

В качестве идейной альтернативы «нормандскому формату», еще в марте 2021 г. Зеленский приступил к созданию «крымской платформы»[453]: «Мы не считаем десятки месяцев после захвата Крыма, а собираем десятки стран для его освобождения и запускаем Крымскую платформу, — пояснял 23.08 Зеленский, — Впервые с 2014 года деоккупация Крыма обсуждалась на самом высоком международном уровне. Мы вернули Крым в мировую повестку дня»[454].

«Мы должны сказать правду, что мы не сможем остановить войну без прямых переговоров с Россией», но «мы должны говорить [с РФ], зная, что у нас сильная и мощная армия», — заявил 1.12 с трибуны в Верховной Рады Зеленский. Крым и Донбасс, пояснил он, «это наша земля, освободить ее наша цель, никто не сделает это вместо нас, это наша философия»[455].

В 2021 году Украина — самая бедная страна Европы[456]; страна со стремительно деградирующей, деиндустриализирующейся экономикой; страна, в которой, по словам постоянного представителя программы развития ООН на Украине Н. Уокера, «60 % населения находятся за чертой бедности»[457]. Страна, которая за кредиты МВФ, по сути, уже заложила последнее свое достояние — землю. Вот эта страна тратила в 2020 г. на военные расходы 4,1 % ВВП!

Да Россия тратит больше, но эти разорительные расходы объясняются не ее агрессивными амбициями, а реальными угрозами, исходящими из ее геополитического противостояния с США. И эти расходы покрываются главным образом за счет нефтегазовых доходов бюджета.

Развитые европейские страны тратят на военные расходы менее 2 % ВВП. Причина этого заключается в том, что военные расходы, включаемые в ВВП, на деле не увеличивают, а уменьшаю темпы экономического роста[458]. Это происходит потому, что военные расходы обеспечивают не накопление национального Капитала, а наоборот, осуществляются за счет его расходования.

Рост военных расходов сыграл не последнюю роль в том, что ВВП на душу населения на Украине в 2021 г., оказался почти на 10 % ниже, чем в Молдове (а в 2020 г. наоборот был почти на 5 % выше)[459], где военные расходы составляют всего ~0,4 % ВВП. Показательным примером, влияния военных расходов на экономику, может являться и крах Советского Союза, в котором их размер сыграл далеко не последнюю роль.

США могут позволить себе высокие военные расходы лишь потому, что Вашингтон относит их на будущие поколения и другие страны: военные расходы в США практически полностью покрываются за счет увеличения государственного долга, который, благодаря тому, что доллар является мировой резервной валютой, в конечном итоге перекладывается на все страны мира.

Гр. 21. Военные расходы в % от ВВП в 2020 г. (SIPRI)[460]

Именно финансовый вопрос — вопрос Капитала является для Украины ключевым, на что прямо указал летом 2021 г. глава украинского «Нафтогаза» Ю. Витренко: завершение строительства трубопровода «Северный поток — 2», по его словам, может привести к полномасштабной войне, поскольку Украина может потерять «с 2024 года большую часть ВВП» из-за этой магистрали[461]. «Мы видим, что ситуация становится более напряжённой — и социальная, и политическая, и ментальная в обществе…, — отмечал в июле 2021 г., — экс-глава СВР Украины ген. Н. Маломуж, — Это будет огромная проблема, будет конец эпохи Зеленского»[462].

Именно с обострившимися экономическими трудностями связывал в ноябре 2021 г., такой ярый националист, как Ярош, продолжающееся падение рейтинга действующей власти: «Шараханье из стороны в сторону во многих сферах, недостатки в кадровой политике — вся эта чехарда… Это будет влиять на рейтинги. Но в первую очередь, наверное, экономический спад. У меня жена отвечает за покупки — она рассказывает, как растут цены. Это просто ужас, для простых людей выживать очень сложно… Обещания-то предвыборные были абсолютно другие»[463].

Нечто похожее было и в Германии в конце 1930-х гг.: «Финансовое положение рейха… катастрофическое, — отмечал 13 декабря 1938 г. в своем дневнике Геббельс, — Мы должны искать новые пути. Дальше так не пойдет…»[464]. В январе 1939 г. правление Рейхсбанка в своем докладе Гитлеру откровенно констатировало: «у Рейхсбанка не осталось ни золотых, ни валютных резервов»[465]. «Для немцев, — подводил итог в апреле 1939 г. президент США Ф. Рузвельт, — отсрочка большой войны немыслима экономически»[466].