Читаем Кто продал Украину полностью

Положение Украины напоминало ситуацию 1930-х годов: в Европе «опасность сейчас… происходит не из-за долгов, — указывал в своих предвыборных речах Ф. Рузвельт, — а из-за наших барьеров, преграждающих их торговлю, что сильно отягчает проблему… Республиканская… позиция абсурдна, требующая платежей и одновременно делающая эти платежи невозможными»[269].

«Общая коммерческая дилемма не вызвала у нас разногласий, — подтверждал в 1934 г. американский посол в Берлине У. Додд, — Нельзя возводить высокие, непроницаемые барьеры и после этого ожидать уплаты международных долгов»[270].

Тот итог, к которому пришла незалежная Украина, был запрограммирован ее основателями: «наши экономические реформы и макроэкономическая политика…, были направлены, прежде всего, на внешнюю ориентацию экономики Украины, — пояснял в 2003 г. Кучма, — Такая ориентация показала себя вдвойне разрушительной. С одной стороны она игнорирует главный фактор экономики — внутренний рынок…, а с другой навязывает нам бесперспективную для Украины модель развития с упором на металлургическую, химическую, горнодобывающие отрасли. Эта модель в случае ее последовательного воплощения, привела бы к отказу не только от высоких технологий, но и от фундаментальной науки, а со временем от всей научно-исследовательской деятельности вообще»[271].

Именно эта модель и была реализована на Украине: «Мы об экономике вообще забыли, — восклицал в 2017 г. Кучма, — Мы же разваливаемся начисто. Высокотехнологичные отрасли — их нет уже практически. Ракетно-космической отрасли нет, авиации нет, и я не буду перечислять их дальше… Мы становимся сырьевым придатком. У нас металлургия осталась, химия, сельское хозяйство, а высокотехнологичных производств уже практически нету. Куда мы идем? Мы рады свободной торговле с Европой. Чем мы торгуем с Европой? Посмотрите статистику. Пшеница — в сельском хозяйстве практически больше ничего. Медом еще. За первый квартал мы практически все квоты выбрали. А теперь вы смотрите, как европейцы ставят нас на колени: «Давайте, лес рубите и везите к нам». Где, какая конкретная помощь Украине, чтобы мы становились на ноги?! Если мы будем бедными, как сегодня, мы никому не нужны!.. Сегодня бюджет Украины на 70 % заимствован»[272].

Зеленский и Порошенко просто довели эту модель, начатую Кравчуком, Кучмой, Ющенко, Яценюком…, до логического конца. «Какой враг мог сделать хуже, чем мы…, — восклицал, комментируя соглашение с ЕС в декабре 2017 г., один из лидеров «Партии регионов» М. Дробкин, — случилось, так как будто… наступила война на всей территории, мы как в 1941—43 годах отбиваемся от очень сильного врага»[273].

Все прошедшие, с момента обретения независимости, 30 лет Украина, признавал в 2021 г. Кучма, занималась только самоуничтожением, и за это время потеряла весь свой научно-технический и человеческий потенциал[274]. Видимо заранее прогнозируя развитие событий, в соглашение об ассоциации заложена статья, запрещающая Украине вводить таможенные пошлины на товары second hand из Европы.

Экономический спад и деиндустриализация восточноевропейских стран, наследовавшие распад Советского Союза, привели к появлению огромного количества «лишних рук», что грозило провалить эти страны в беспросветный хаос экономического и политического кризиса. От самоуничтожения их спасло только и исключительно вступление в ЕС, помощь которого выражалась, главным образом и в первую очередь даже не в дотациях и открытии рынка, а праве трудовой миграции, что позволило миллионам людей, не имевших ни работы, ни каких перспектив, на обретшей независимость родине, уехать на заработки на богатый Запад.

Например, вступление Польши в ЕС снизило уровень безработицы в ней за 2003–2010 гг. с 20 до 9,6 % от численности активного населения, кроме этого, «экспорт рабочей силы» оказался выгодным бизнесом, он принес Польше за этот период — 28,7 млрд. евро.