Читаем Кто правит миром? полностью

Каждое государство обладает сложной внутренней структурой, поэтому принимаемые политическим руководством решения в огромной степени зависят от внутренних центров власти, в то время как рядовые граждане нередко маргинализованы. Это справедливо даже для стран с развитой демократией, не говоря уже об остальных. Действительного понимания того, кто правит миром, мы не можем добиться, игнорируя «владык человечества», как их назвал Адам Смит: в его эпоху это были английские торговцы и промышленники, в наше время ими стали транснациональные конгломераты, гигантские финансовые институты, торговые империи и им подобные. В русле мысли того же Смита будет благоразумным уделить внимание «отвратительной максиме», которой посвящают себя «владыки человечества»: «Все для нас и ничего для народа» – эта доктрина также известна как ожесточенная, нескончаемая классовая борьба, нередко носящая односторонний характер, жертвами которой является народонаселение на только собственной страны, но и всего мира.

При нынешнем глобальном порядке институты владык человечества наделены огромной властью, причем не только на международной арене, но и внутри их собственных государств, на которые они полагаются каждый раз, когда эту власть надо защитить и оказать экономическую поддержку при помощи обширного арсенала средств. Рассматривая роль владык человечества, мы обращаемся к таким текущим приоритетам государственной политики, как Транстихоокеанское партнерство – соглашение о правах инвесторов, в пропаганде и комментариях неправильно называемое «договором о свободной торговле». Переговоры велись втайне, к тому же в них принимали участие сотни лоббистов и корпоративных юристов, вносивших жизненно важные детали. Цель – добиться одобрения всех проектов в достославном сталинском стиле «как можно быстрее и без проволочек», чтобы блокировать любые дискуссии и оставить лишь два варианта – либо да, либо нет (стало быть, да). Авторы подобных решений, как правило, действуют вполне успешно, что совсем не удивительно. Люди в этом процессе второстепенны – со всеми вытекающими последствиями.

Вследствие неолиберальных программ, реализованных предыдущим поколением, деньги и власть сосредоточились в руках куда меньшего количества людей, чем раньше. Это подорвало функциональную демократию, но вместе с тем породило очаги сопротивления, в первую очередь в Латинской Америке, равно как и в центрах глобальной власти[582]. Европейский союз, одно из самых перспективных новообразований периода после Второй мировой войны, ковыляет, едва держась на ногах, на фоне пагубных последствий политики жесткой экономии во время рецессии, которую осудили даже экономисты Международного валютного фонда (если, конечно, не относить их к категории политических деятелей). Демократия была подорвана, потому что право принимать решения передали бюрократам в Брюсселе, на каждый шаг которых оказывают влияние западные банки. Господствующие партии стали быстро терять членов, дрейфующих кто вправо, кто влево. Исполнительный директор парижской исследовательской группы EuropaNova относит всеобщее разочарование на счет «настроения злобного бессилия на фоне того, что реальная власть придавать событиям тот или иной оборот в значительной степени перешла от политических лидеров конкретного государства [которые, хотя бы в принципе, являются субъектом демократической политики] к рынку, корпорациям и институтам Европейского союза» – в полном соответствии с неолиберальной доктриной[583]. Очень схожий процесс сегодня идет и в Соединенных Штатах, причем примерно по тем же причинам, что должно считаться важным вопросом и вызывать озабоченность не только внутри страны, но и, учитывая могущество Соединенных Штатов, во всем мире.