Читаем Кто посеял ветер полностью

— Что же все-таки она от меня утаила? Два убийства? — глухо спросил Боденштайн. Он повернулся к ней, и Пия содрогнулась, увидев его искаженное мукой лицо. — Я днем и ночью думаю об этом. Она подожгла дом Айзенхута, по ее вине его жена впала в кому, из которой уже никогда не выйдет. Дело было вовсе не в разоблачении лжи. Этот О’Салливан был ей глубоко безразличен. Ею двигала исключительно месть, поскольку Айзенхут женился на другой.

Боденштайн замолчал. Пии было больно видеть его в таком подавленном состоянии. Но что она могла сказать ему?

— Пия. — Он наконец поднял голову и тяжело вздохнул. — Ты первая, кому я это говорю. Мне нелегко далось это решение, но я все же буду просить о переводе в К-2 в Берлин.

—  Что? —Пия недоверчиво уставилась на него. — Ты это серьезно?

— Да. Как мне ни жаль.

Пия не могла оставить это просто так. Она вскочила со стула и подошла к нему.

— Я знаю, почему ты хочешь перевестись именно в Берлин. Надеешься разузнать что-нибудь о ней. Но тебе там не будет лучше, и ты не сможешь начать новую жизнь.

— Я должен попробовать. — Он посмотрел на нее, и в его взгляде сквозила горечь. — Мой брак рухнул, я живу с родителями и гожусь только на роль няньки Софии. Даже на работе проблемы. Что меня здесь держит?

Пия смотрела на него, уперев руки в бока и сощурив глаза.

— Ты упиваешься жалостью к себе вместо того, чтобы взять себя в руки, — поставила она ему диагноз. — Может, это и прозвучит банально, но после дождя всегда появляется солнце. Я сама являюсь наглядным примером того, что после развода жизнь не кончается, разве нет?

В кармане брюк Боденштайна зазвонил мобильный телефон. Не спуская глаз с Пии, он достал его и нажал кнопку. С минуту слушал, после чего сказал:

— Мы выезжаем.

— Что случилось? — спросила Пия.

— Труп, — ответил Боденштайн. — В перелеске между Лидербахом и Хофхаймом.

В этот момент облака вдруг прорезал луч солнца и осветил террасу. Пия от неожиданности зажмурилась.

— Ты, как всегда, права, — сказал Оливер.

— Что ты имеешь в виду?

— После дождя всегда появляется солнце. — Он усмехнулся почти той же усмешкой, к которой так привыкла Пия. — Я буду скучать по тебе в Берлине.

— Ну, конечно, — сухо произнесла Пия. — Ты пока еще не в Берлине.

— Кофе? — спросил Боденштайн. Отец кивнул, Оливер налил ему в чашку кофе и развернул газету. Ему сразу бросился в глаза заголовок.