Читаем Кто хоронит мертвецов полностью

— Боюсь, что так. Его гильотинировали в 1794 году. По моим сведениям, миссис Остин уже давно серьезно болеет и сейчас чуть ли не при смерти. Чтобы о ней позаботиться, из Гэмпшира приехала сестра Генри.

— А о ней что известно?

— О сестре? Кажется, она ничем не примечательна. Старая дева, зовут ее Джейн. Мисс Джейн Остин.

Для начала Себастьян отправился в банк Остина на Генриетта-стрит в Ковент-Гардене, но там услышал от пухлого заносчивого клерка с обильно намасленными рыжеватыми волосами, что «мистер Остин в настоящее время отсутствует».

— Он вышел или вообще не приходил? — уточнил Себастьян.

Клерк фыркнул.

— Боюсь, я не могу вам этого сказать, — и начал отворачиваться, держа какие-то бумаги.

— Не можете или не желаете?

Ледяная угроза в голосе визитера заставила клерка замереть, его подбородок отвис, так что рот разинулся, бледно-голубые глаза округлились, встретив яростный взгляд Себастьяна.

Тот поднажал:

— Как следует обдумайте свой ответ.

— Мистер Остин… сегодня его здесь не было. Вправду не было. Этим утром он собирался посетить один из наших филиалов в Гэмпшире, и я… я могу только предположить, что он туда и отправился.

— Где он живет?

Клерк с трудом сглотнул, адамово яблоко заметно дернулось вверх-вниз.

— Не думаю, что я должен на это отвечать.

Себастьян одарил молодого человека ухмылкой, похожей на оскал.

— Зато я думаю, что вам придется мне ответить.

Документы, которые держал клерк, выскользнули из его пальцев и рассыпались по полу.

— Слоан-стрит. Номер шестьдесят четыре по Слоан-стрит.

— Караульный на Гайд-парковой заставе небось голову ломает, чего мы туды-сюды гоняем, — сказал Том, когда Себастьян в третий раз за день повернул упряжку на Ханс-Таун.

— Скорее всего, — согласился Себастьян, огибая медленный фургон угольщика.

Дом Генри Остина располагался посредине Слоан-стрит, недалеко от Слоан-сквер и от узкой проселочной дороги, что вела к Кровавому мосту. Снаружи здание с чистыми окнами в белых рамах и с блестящей входной дверью — одно из длинной череды однотипных, построенных в конце прошлого века — во всех отношениях отвечало ожиданиям, предъявляемых к жилищу преуспевающего, предприимчивого банкира.

Дверь открыла молодая и довольно неопытная горничная, которая подтвердила слова банковского клерка, сказав с запинкой:

— Извиняюсь, милорд, но хозяин ушел еще на рассвете, вот оно как.

А когда Себастьян спросил, нельзя ли в таком случае увидеть сестру мистера Остина, служанка до того разволновалась, что уронила поданную ей визитную карточку.

Захлебываясь извинениями, она подняла визитку и поспешила прочь, чтобы вернуться через минуту и сопроводить гостя в элегантный восьмиугольный салон. Обстановка была дорогой и модной: кушетки в египетском стиле, крытые шелком в лилово-персиковую полоску, зеркала в резных золоченых рамах, посудная горка с изысканной коллекцией французского фарфора. Среди этого великолепия странно смотрелся неказистый писарский пюпитр, водруженный на круглый палисандровый стол с инкрустацией, который стоял перед окном с видом на сад. Когда Себастьян вошел, женщина, сидевшая за столом, быстро сунула свою работу в ящик пюпитра и прихлопнула крышкой — углы нескольких страниц остались торчать наружу.

— Лорд Девлин, — сказала она, поднимаясь со стула, чтобы шагнуть вперед и надлежаще поприветствовать визитера.

Как и неказистый пюпитр, мисс Джейн Остин выглядела неуместной в этой шикарной гостиной, обставленной скорее напоказ, нежели для уюта. С виду ей было уже за тридцать, пожалуй что, ближе к сорока, привлекательное эльфийское личико обрамляли короткие темные кудряшки, выпущенные из-под накрахмаленного белого чепца. Щеки слишком ярко раскраснелись, аккуратное платье давно вышло из моды. А вот темные глаза, смотревшие спокойно и внимательно, подсказали Себастьяну, что эта женщина привыкла наблюдать и анализировать окружающих людей.

— Сожалею, что мой брат в отсутствии и не может встретиться с вами, — произнесла она, — но сегодня утром он уехал в Олтон и не вернется до завтрашнего вечера.

Себастьян присел в кресло, на которое она указала.

— Благодарю, что вы нашли время, чтобы со мной поговорить. Если не ошибаюсь, ваш брат поддерживал знакомство со Стэнли Престоном.

Мисс Остин опустилась на край соседней кушетки и сложила руки на коленях.

— Да, это так. Видите ли, моя кузина приятельствовала с покойной миссис Престон.

— Которая умерла при родах?

— К несчастью, да. Настоящая трагедия. Дочери Престонов, Энн, тогда было всего пятнадцать. Трудный возраст для молодой девушки, оставшейся без матери, и моя кузина все эти годы старалась ее по-дружески поддерживать.

— Но где здесь связь с вашим братом?

— Прошу прощения, мне следовало сразу объяснить. Жена моего брата, Элиза, приходится мне не только невесткой, но также и кузиной. Ее мать — сестра моего отца.

Себастьян изучал неприметное выразительное лицо мисс Джейн Остин. В этой тихой дочери провинциального священника трудно было заподозрить особу, чья кузина побывала замужем за французским графом, гильотинированным во время Революции. Он спросил: