Отдыхающих было не много, судя по тем, кто подтягивался на пляж. У окружающих мы узнали о всех возможных местных развлечениях и, растянувшись на покрывале в майках и брюках, старались расслабиться и отдохнуть. Ближе к вечеру небо расчищалось полностью, ветер стихал, и мы решались снять с себя лишние вещи. Закат здесь был обычно чистый и очень красивый, а на следующее утро снова всё было в облаках и каплях холодного дождя.

Уехав из города, я постоянно мысленно возвращалась туда и вспоминала то наше знакомство с Сашей, то последнюю встречу. Этот человек чем-то притягивал меня с такой силой, что устоять не было никакой возможности. Ежедневно я получала от него какое-нибудь стихотворение и, читая эти строки, я наполнялась какой-то дикой радостью, во мне просыпалась незнакомая до этого энергия, и я, не в силах с ней справиться, судорожно искала ей выход и вот так, однажды, взяв в руки ручку и листок бумаги, я начала писать стихи. Не знаю можно ли их назвать стихами, и соответствуют ли они принятым в литературном сообществе нормам, но для меня они стали спасением. С тех пор, я отвечала ему тем же, то есть зарифмованной романтикой, чувственностью и струящейся любовью.

Иногда он звонил, но телефонный разговор обычно не складывался, потому как сказать особо было нечего, а потому быстро прощаясь, он отключался, после чего я получала очередной шедевр.

В то время я чувствовала Жизнь в такой её наполненности и осмысленности, что все обычные человеческие потребности отступали на второй план – я стала меньше спать и ела ровно столько, сколько нужно было моему организму для его дальнейшего функционирования и, несмотря на это, я ощущала дикий прилив жизненных сил. Я была счастлива и беззаботна, меня не волновали бытовые неурядицы, я радовалась, видя счастливой свою дочь, я улыбалась окружающим меня незнакомым людям и мне казалось, что в этом мире не осталось ничего такого, что способно причинить мне хоть какую-то боль, я была готова ко всему и знала, что ничего плохого со мной произойти не может.

Так, в спокойном ожидании послеобеденного солнца и тихой, незаметной окружающим жизни проходил наш кратковременный отдых. Мы гуляли по этому тихому городку, покупали продукты в магазине, ели мороженое и общались с теми, кто был не против с нами поговорить.

Купались мы не часто, но всё же несколько раз мы смогли вдоволь насладиться целебным местным озером, и откуда-то из глубины я вытащила забытое чувство воды, которая держит тебя на поверхности независимо от того, хочешь ли ты плыть или не хочешь. Выйдя на берег и задержавшись, можно было заметить как солнце, осушая капли влаги на теле, оставляет ровный слой природной соли, который белым порошком проступает на коже. Время от времени нам на глаза попадались люди, частично или полностью вымазанные в лечебной грязи, но мы так и не удосужились опробовать её на себе.

Уезжая, мы увозили с собой тихие, но очень тёплые воспоминания о строптивом солнце, мягком песке, солёной воде, газовой плите и ещё о многих незамысловатых вещах, которые сопровождали нас в этом маленьком путешествии.

47

– Я сейчас подъеду, – человек на том конце заметно нервничал, и голос казался каким-то потерянным.

– Хорошо, – ответила я и отключилась. – Маша, пойдём обуваться.

Обувшись и взяв сумку, мы вышли из подъезда. Машина уже стояла у входа, а её водитель отправился за водой, которую наливают туда, откуда она потом разбрызгивается на лобовое стекло машины. Вернувшись и открывая багажник, он, кажется, прищемил себе руку – мы с Машей стояли тут же, муж стоял рядом и, пожалуй, лишь я одна из всей этой компании сохраняла присутствие духа и здравого смысла, наверное, просто потому, что всё шло именно так, как этого хотела я.