В ноябре совершенно случайно я узнала, что в гостиничном подъезде старой трёхэтажки, расположенной на территории НИИ, где я работала, освобождается однокомнатная квартирка на первом этаже. По счастливой случайности и с помощью моего руководителя мне удалось договориться о том, чтобы туда переехать до следующего лета, когда будут сдавать наш дом. Жить со своими родителями я больше не могла, временами я чувствовала, что задыхаюсь, мне постоянно приходилось что-то улаживать между ними и своим мужем, силы мои куда-то утекали, как-только я переступала родительский порог.

За одну ночь упаковав вещи, мы переехали на следующий же день.

Толкнув обычную деревянную дверь, мы увидели брошенную, давно не ремонтированную квартиру. В комнате стоял старый покосившийся шкаф и такой же старый стол, наружных рам не хватало. В кухне была видавшая виды мойка и раритетный холодильник. Ванная, совмещённая с туалетом, выглядела не очень, но из крана текла горячая и холодная вода, а этого было достаточно.

Переночевав кое-как первую ночь, наутро к нам пришли местные слесари и установили недостающие рамы на окнах. Помыв пол и вытерев пыль, я немного разобрала вещи. Спали мы на полу, расстелив все свои одеяла вместе со спальником, Маша спала тут же.

Оставаясь с Машей вдвоём, я потихоньку приходила в себя и привыкала к тишине и спокойствию.

На оплату взносов за квартиру уходили практически все деньги, и я решила хотя бы частично выйти на работу и, поскольку, одной из моих обязанностей и раньше был перевод англоязычных статей, посвященных рабочей тематике, то и сейчас я занялась тем же, и к моим ночным занятиям добавилась еще и работа.

Кое-как сдав зимнюю сессию, я почувствовала, что где-то совсем близко вдруг замаячил какой-то предел – предел моих возможностей, я почувствовала, что долго так продолжаться не может – я просто не выдержу. Где-то на периферии своего сознания я начала осознавать всю абсурдность своей учёбы. Идя туда за абсолютно конкретными знаниями и навыками, я получила какую-то мясорубку из постоянной отчётности и очень мало информации, которая действительно чего-то стоила. Никогда раньше мне не приходилось оправдываться и как-то изворачиваться, а здесь я волей-неволей вынуждена была то объяснять, почему я не сделала то, что было нужно сделать и почему я не присутствовала там, где моё присутствие было обязательным, а иногда и давать кому-то какие-то деньги – мне всё это было противно, и постепенно я начала задумываться, а так ли уж нужен мне этот диплом.

37