Читаем Ксанф. Книги 1 - 20 полностью

Бинк вспомнил дикий овес, который посадил подростком. Морской овес был беспокойным, но его кузен – дикий овес – был сверхактивным. Его стебли яростно боролись с ним, хлеща по запястьям, когда он пытался сорвать созревший колосок. Он добыл его, но ценой царапин и ссадин, прежде чем выбрался из зарослей.

Бинк посадил эти несколько диких семян в секретном месте позади дома и поливал их каждый день естественным путем. Он охранял раздражительные ростки от любого вреда с растущим нетерпением. Что за приключение для подрастающего мужчины! Пока его мать, Бианка, не обнаружила растения. Увы, она узнала их вид.

Немедленно последовал семейный скандал.

– Как ты мог! – требовала она ответа с пылающим лицом. Но Роланд старался спрятать одобрительную улыбку.

– Посеять дикий овес, – бормотал он. – Парнишка взрослеет!

– Роланд, ты же знаешь, что...

– Дорогая, в этом нет какого-либо вреда.

– Нет вреда! – воскликнула она с негодованием.

– Совершенно естественная тяга молодого мужчины... – но яростное выражение ее лица остановило отца Бинка, который ничего не боялся в Ксанфе, но был обычно мирным человеком. Роланд вздохнул и повернулся к Бинку: – Я думаю, что ты знаешь, что ты делаешь, сын?

Бинк стал мучительно оправдываться:

– Ну да... Нимфа овса...

– Бинк! – предупреждающе воскликнула Бианка. Он никогда не видел ее такой сердитой.

Роланд поднял руки6 прося мира.

– Дорогая... почему бы не дать нам поговорить наедине, как мужчина с мужчиной! Мальчик имеет на это право.

И Роланд выдал таким образом свое отношение. Говоря о мужском разговоре, он назвал Бинка мальчиком.

Не сказав больше ни слова Бианка удалилась из дома.

Роланд повернулся к Бинку, покачивая головой в жесте, только номинально являющимся отрицательным. Роланд был сильным, красивым мужчиной и обращался по-своему с жестами.

– Подлинный дикий овес, сорванный с сопротивляющегося стебля, посеянный при полной луне, увлажненный собственной мочой, не так ли? – спросил он прямо, и Бинк кивнул с горящим лицом. – Чтобы, когда растение созреет и появится нимфа овса, она была бы подчинена тебе, оплодотворяющей фигуре?

Бинк снова угрюмо кивнул.

– Сынок, поверь мне, я понимаю соблазн. Я сам посеял дикий овес, когда был в твоем возрасте. И у меня появилась нимфа с развевающимися зелеными волосами и телом, манящим, как простор – но я забыл о специальном увлажнении и поэтому она убежала от меня. Я никогда не видел подобной прелести в жизни... за исключением твоей матери, конечно.

Роланд сеял дикий овес? Бинк никогда бы не вообразил такой вещи. Он молчал, боясь, что последует дальше.

– Я сделал ошибку, признавшись в этой истории Бианке, – продолжал Роланд. – Боюсь, она стала излишне чувствительной к этой теме и на тебя вылилось все ее недовольство. Такие вещи случаются.

Итак, его мать ревновала к тому, что произошло в жизни отца до того, как он женился на ней. В какой скопище понятий неожиданно попал Бинк. Лицо Роланда стало серьезным.

– Молодому неопытному мужчине мысль о прелестной, обнаженной, пленной нимфе может показаться феноменально соблазнительной, – продолжил он. – Все физические атрибуты настоящей женщины и никаких умственных. Но, сынок, это юношеская мечта, подобная мечте о находке конфетного дерева. Действительность была бы совсем не та, которую ты ожидал. Человек быстро становится пресыщенным, устает от неограниченного количества сладостей и так всегда происходит и с... бездумным женским телом. Мужчина не может любить нимфу. Она могла бы быть бестелесной. Ее привлекательность быстро превращается в скуку и отвращение.

Бинк все еще не осмеливался комментировать. Ему бы не наскучило, он был уверен.

Роланд понимал его слишком хорошо.

– Сынок, что тебе надо – так это настоящая живая девушка, – заключил он. – Фигурка с личностью, которая могла бы разговаривать с тобой. Намного интереснее завязать отношения с настоящей женщиной, правда, и тут часто бывают разочарования, – он со значением посмотрел на дверь, через которую удалилась Бианка. – Но, в конечном случае, это окупается намного больше. То, что ты искал в диком овсе, является короткой дорогой, но в жизни нет коротких путей, – он улыбнулся. – Хотя, если бы была моя воля, я не позволил бы тебя срезать путь. Не вижу вреда в этом, никакого вреда. Но твоя мать... ну, у нас здесь консервативная культура, и леди имеют тенденции быть особенно консервативными, особенно хорошенькие. Это маленькая деревня – меньше, чем могла бы быть, поэтому каждый знает, что делает его сосед. Поэтому приходится учитывать обстоятельства. Понимаешь, что я имею в виду?

Бинк неуверенно кивнул. Когда его отец высказывал свое мнение, даже с оговорками, это было окончательно.

– Больше никакого овса.

– Твоя мать... Ну, ее захватило врасплох твое повзросление. С овсом покончено, она, вероятно, вырывает его с корнями прямо сейчас. Но у тебя впереди еще вся жизнь. Бианке, может быть, нравится думать о тебе, как о мальчике, вечно, но даже она не должна противиться природе. Не более, чем пять секунд! Поэтому она должна просто примириться.