— Тебе нельзя им пользоваться. Это номер для деловых звонков. И вообще, в больнице сотовый нужно отключать. Две минуты — и я его забираю.

Я уже шел к парковке.

Я. Слушаю.

Джули. Гордон, это Джули. Я понимаю, что уже поздно, но…

Я. Солнышко, запишите другой номер.

Джули. Вы не хотите, чтобы я звонила по этому?

Я. Эта трубка сломалась.

Джули. Но вы же сейчас по нему говорите!

Я. Ну да… Говорю… Пока. Но это ненадолго. Телефон выдохся. Ужасные помехи. В любой момент… Алло! Алло! Джули! Вы меня слышите?

Джули. Алло!

Я. Алло! Вот видите! Телефон пора выбрасывать. Терпеть не могу ненадежные вещи. Забудьте этот номер. Если понадобится помощь, звоните мне на домашний: 94 632 196. Но я обязательно верну вам деньги, не сомневайтесь.

Джули. Я не из-за денег звоню. Я просто хотела спросить… Вы мне сказали… по телефону… что у меня какая-то проблема…

Я. Правда? Солнышко, проблемы есть у всех. Не переживайте. Пардон, минутку…

Я прикрыл телефон от Мишель, которая настигла меня на стоянке.

— Отдай телефон, Стори.

— Еще минуту, Мишель!

Я. Извиняюсь, Джули! Я вас слушаю.

Джули. Вы сказали, у меня супружеский застой. Это что?

Я. Я так сказал? С чего я взял эту ерунду? Выбросьте из головы. В конце концов, что я о вас знаю? Наверняка ваша супружеская жизнь рекой течет. Хлещет, как Ниагара!

Джули. В офисе вы говорили совсем другое.

Я. Возможно, но…

Джули. Вы сказали, что у меня проблемы. И по-моему, вы должны объяснить, почему так решили. А если не можете объяснить, то возьмите свои слова обратно. Если у вас не было особых причин…

Я. Ну, солнышко…

Джули. По-моему, вы не имели права…

— Перестань, Мишель. Пусти! Дай сюда…

Джули. Что случилось?

Я. Что? Ой… Кое-что случилось. Больше не могу говорить.

Джули. Алло, Гордон? Алло! Алло! Да что за черт!

9 Джули

— Может, это рыба, Хэл? — тихо спросила я. — Рыба, которой ты угощался «У Марио»?

Хэл распластался на полу — он целый час провел в обнимку с унитазом, и его несколько раз вывернуло. На нем были одни плавки; кожа стала скользкой от нездорового пота. И цвет у нее стал тоже нездоровый. За полночь, в ярком освещении ванной, Хэл смотрелся паршиво. Будь он не моим собственным мужем, а старой белой майкой, я быстренько замочила бы его в тазике с отбеливателем или лимонным соком.

— А может, моллюски в «Феттучине Маринара»? — продолжала я. — Ты их ел?

Хэл разлепил веки и слабо махнул рукой в сторону стакана с водой на краю ванны. Я опустилась на колени рядом с Хэлом и осторожно приподняла ему голову, чтобы он мог попить. Хэл сделал глоток и оттолкнул стакан.

— Что за хрень, Джули? Мне, блин, только допросов не хватало! Говорю же, я вернулся в Сидней после обеда. Я не обедал в Сиднее! — Он сел, закрыл глаза и прислонился горячей потной спиной к прохладному кафелю. — Я приехал из Мельбурна — и сразу домой как паинька.

— Понятно, но…

— Что — но?

Он был в ярости. Когда Хэл злится, он и не пытается держать себя в руках. Он скалится и брызжет слюной.

— К чему ты клонишь? — рявкнул он. — Хочешь сказать, что я вру?

— Не то чтобы врешь… просто… — Вот, блин, спасибо! Как раз то, что нужно больному. Спасибо за доверие. Мне стало плохо. Очень плохо.

— Видишь ли, я застирывала твою рубашку, и мне показалось, что на ней пятна от морепродуктов. Только «У Марио» томатный соус такой густой, что намертво присыхает к ткани. Вот я и подумала…

Вы, наверное, решите, что я ненормальная. Но для рубрики полезных советов мне нужно было уметь распознавать пятна. И я очень здорово научилась это делать. Я на пятнах собаку съела. Хэл всегда свинячит за столом, всякий раз умудряясь заляпаться. Поэтому, когда я застирываю его одежду, мне становится предельно ясно, что и где он ел. Мясо по-сычуански из «Садов императора» не спутаешь с жареной меч-рыбой под соусом чили из «Шорткраста». Раньше это здорово забавляло Хэла — как карточные фокусы. Но не в этот раз.

— Именно что показалось! — отрезал Хэл. — Просто показалось.

— У того пятна был оранжевый ободок — совсем как от устриц «У Марио»…

— Господи! Я вообще не прошу тебя стирать мне рубашки!

— Но…

— Твою мать! МАТЬ ТВОЮ! — Хэл беспомощно огляделся по сторонам. — Я сейчас загнусь, Джули. Я не виноват, что мне пришлось проторчать в Мельбурне все выходные! Я же тебе объяснил, это по работе. Видит бог, я не хотел туда ехать. — Он вдруг смягчился. — Я хотел быть дома, с тобой.

— Правда?

— И я так радовался, когда приехал домой. А теперь… — он поежился, — чувствую себя куском дерьма.

Я прикорнула рядом и положила голову ему на колени.