Читаем Крым полностью

Из потерь у русских: трое егерей были ранены, один рядовой из плутонга Аникеева погиб.

– Караульные нас заслышали, ваше высокоблагородие, – рассказывал Борис. – Двое проверить камыши пошли, мы одного аккуратно срезали, а вот второй только лишь один раз успел пальнуть, и прямо Филату в сердце. Ну вот как же так?! – и он в сердцах ударил себя по колену.

Всю последующую за этим рейдом неделю турки копошились на островах. А их суда подходили к левому берегу и били по пристани и по ее редуту. Время от времени им отвечали оттуда из фальконетов и ружей. Небольшие ядрышки отскакивали от бортов, не причиняя им серьезного ущерба.

– Эй, русский свинья, выйди к нам! – кричали отважные мореходы султана. – У нас как раз сейчас не хватает рабов! Почему так мало стреляешь? У тебя там что, кончились ядра?!

– Ждем и не высовываемся! – требовал от своих людей майор. – Может, они все-таки решатся на высадку? Вот тогда мы и ударим, так же как и в прошлом году!

Казачьи полки и все орудия на конной тяге стояли в полной боевой готовности, замаскированные в версте от пристани.

Турки на полноценный десант не решились. В ночь со второго на третье октября они высадили пару десятков людей ниже по течению и предприняли разведку окрестностей. Дозорная пятерка во главе с Ваней Соловьем услышала их загодя и потом «вела» до самого редута.

– Внимание, а вот теперь пора. Их высокоблагородие сказали, чтобы они хоть немного здесь вокруг укреплений полазили, но в степь бы не заходили, – тихо проговорил командир дозора. – Ну вот и хватит им, довольно.

– Эй, кто там шебуршится?! – Ваня чуть приподнялся и бахнул из пистоля в сторону залегших турок.

«Бум! Бум! Бум!» – ударили три ружейных выстрела следом.

– Спокойно, братцы, не напираем! – предупредил разгоряченных погоней егерей Соловей. – Тише ты, Игнатка, ну вот куды вы все скопом-то лезете! А если там корабли османские у берега? Как вдарят они по вас картечью, всех ведь на куски покрошат!

Турецкая разведка скрылась в речной темени, а командир дозорного десятка уже докладывал командиру роты о результатах вылазки османов.

– Так, Елистрат Никитич, ну вот, похоже, и подошло ваше время, – хищно сощурился майор. – Чего хотите делайте, но чтобы уже к утру десятифунтовики встали на редут. Маскируете их там надежно, прикрываете и ждете команду. В укреплениях будут наши ротные канониры и по два ваших опытных на каждое орудие. Для всех остальных твоих людей при шестифунтовиках объявляется полная готовность. Если они сработают так, как уже упражнялись, и ежели выскочат на боевые позиции без задержки, то туркам здесь придется очень даже несладко.

– Платон, ты занимаешь свое место выше по течению в кустах и тоже как следует укрываешь свой кончебас. Больше никаких ваших судов здесь не нужно. И этого должно вполне хватить.

Третьего октября турецкие мореходы были особенно настырными. В самый первый раз за все время они подошли к русскому берегу на расстояние пистолетного выстрела и засыпали его картечным свинцом.

И вновь «трусливые» русские не приняли боя. Теперь даже и фальконет у них не стрелял, а били только лишь одни гладкоствольные ружья. С огромным трудом капудан Ибрагим удержал своих людей от высадки. Это был старый и тертый калач, а тот, чье место он занял всего год назад, погиб именно на этом самом берегу.

Четвертого октября все повторилось, так же как и в предыдущие дни. Особо не маневрируя, турецкие суда подходили теперь прямо к редуту. Уже начиная от островов, их канониры открыли огонь из носовых орудий, стараясь разнести ядрами русские укрепления.

Неожиданно с земляного вала скатились в ров две тяжеленные корзины с камнями, открыв проемы в центральном фасе. На турок в упор смотрели жерла двух мощных орудий.

«Бам!» – ударило первое ядро в галеру, ломая у нее бушприт (наклонную носовую мачту).

«Бам!» – второй единорог разнес выстрелом центральную мачту у соседнего судна.

«Бам!» – сбоку, саженей семьдесят выше по течению из стоявшего у берега островка зелени сверкнуло пламя, и ядро от шестифунтового орудия проломило борт у большого, двадцатичетырехвесельного кончебаса. А к берегу в это время уже неслись две конные орудийные упряжки с единорогами на передках. Каждый из шестифунтовиков встал на свое заранее отмеченное место по бокам от редута. Канониры спрыгнули с лошадей, обрезали транспортные постромки у орудий, и их кони унеслись в степь, а скинутые с передков единороги уже разворачивались своими жерлами к реке.

«Бам! Бам! Бам!» – ядра крушили борта, надстройки, рангоут и людей. С вала били штуцера и фузеи гарнизона укреплений.

Одна галера попыталась было выйти из-под огня и, неудачно маневрируя, навалилась на соседнюю. Послышался громкий треск – это ломались по бортам гребные весла. С тонущего кончебаса с паническими криками прыгали в воду матросы. Второй, двадцативесельный, отходя от берега, ударил из носового фальконета, и его ядрышко сбило русского канонира в редуте.