Читаем Крым, 1920 полностью

Потери на фронте действительно были ничтожны; отсутствие живой силы в окопах во время атаки красных и массировка сил во время контратаки деморализующе действовали на противника, приводя к беспорядочной и безрезультатной стрельбе во время контратак белых. Благодаря тому что части все время сидели в тепле по деревням, заболеваемость сильно понизилась.

Все же надо было подумать о пополнении войск.

От Деникина я не получил ни одного человека комплектования, призвать из местного населения было почти некого — все было призвано раньше, а между тем оставить войска в первоначальной численности 3500 человек было невозможно, ведь надо было учесть и сыпной тиф, который первое время косил каждого пятого человека. Оставалось использовать дезертиров, осевших после разгрома армии Врангеля, и пленных красных, пользуясь тем, что 46-я [стрелковая] красная дивизия политически была не обработана.

Благодаря всему этому, несмотря на сыпной тиф, я смог к Юшуньскому бою довести численность фронта до 5500 штыков и сабель. Подчинившийся мне Орлов с отрядом в 500 штыков был тоже послан на фронт и поставлен в Воинке — люди его были мною обмундированы и удовлетворены денежным довольствием. Как я обещал, никаких репрессий относительно орловцев предпринято не было, и основная масса орловцев стала сочувствовать мне. С этим, конечно, не могли помириться Орлов, его правая рука поручик Дубинин, князь Бебутов и ближайшие офицеры — их честолюбивые мечты рушились, тем более что предстояло дать отчет в 10 миллионах рублей, захваченных в Симферополе, и 5 миллионах в Ялте; людям же отряда содержания выдано не было (они его получили от меня). [52]

В отряде Орлова получилось раздвоение: общая масса мне симпатизировала, верхи с Орловым во главе были по отношению ко мне враждебны, но не смели этого высказать; атмосфера сгущалась — нарыв надо было вскрыть, и я ждал только удобного случая, которым должна была явиться денежная отчетность отряда. Орлов затягивал это дело.

На фронте тучи тоже сгущались: к Крыму подвозилась Эстонская [стрелковая] дивизия и товарищ Геккер (командарм-13) деятельно готовился к наступлению.

Меня занимал вопрос — разгадало ли красное командование мой план обороны или нет и какие операционные линии оно изберет при вторжении в Крым?

Во главе Перекопской группы стоял товарищ Саблин, который, по моим сведениям, хворал, и его замещал товарищ Павлов, герой орловского прорыва, бывший офицер лейб-гвардии Волынского полка. О нем у меня были сведения от капитана Мезерницкого (начальника моего конвоя), младшего товарища по полку Павлова. Сведения эти говорили мало хорошего для меня. «Павлов талантлив, очень энергичен, умеет действовать на массы и лично храбр — всегда впереди». Если к этому прибавить прежние победы Павлова, то становилось ясно, что предстоит тяжелая борьба.

Пока что я занялся разворачиванием и пополнением частей.

Из осевших в тылу чинов был сформирован сводный полк 9-й кав. дивизии в 400 шашек, сводно-гвардейский отряд в 150 штыков и шашек, конвой Штакора-3 был пополнен до 350 шашек и развернут в кав. полк, сформирован батальон немцев-колонистов, конно-артиллерийский дивизион и гаубичный дивизион из случайно попавших в тыл Крыма орудий Добровольческой армии. Но конница страдала отсутствием седел, были лошади, были люди, даже были ленчики, но не было сработанных седел, и конвой не мог вступить в бой. С большим трудом, но все же удалось разрешить этот вопрос: конвой сел на лошадей и к моменту февральского прорыва красных на Таганаш он уже действовал совместно с Виленским полком, о котором я уже говорил выше. [53]

Все же Крыму грозила опасность. Концентрация красных войск не была тайной для подпольных организаций. Поражение Деникина на Кавказе и Шиллинга у Одессы окрыляло все антибелые элементы. Предстоящий бой рассматривался как конец защиты Крыма. Приближалось 27 февраля старого стиля с празднованием низвержения самодержавия, демонстрациями, шествиями, которые можно было использовать для выступления против меня. Готовилось новое наступление обиженного Орлова. Одним словом, вверенные мне части должны были быть атакованы со всех сторон.