Ее гибкое, мускулистое тело взлетело в седло, словно девушка всю жизнь прожила среди кочевого племени. Алексей улыбнулся краешками губ, взглянув на гнома. И в это время по самолюбию Оторока последовал еще один удар — колдунья, услышав, что господин принял предложение, последовала примеру девушки-воина. Только, в отличие от Эйры, она поднялась в седло грациозно и неторопливо, будто особа королевской крови. Зур расплылся в широкой улыбке, глядя на своего низкорослого друга. А гном, прижатый к стенке таким поворотом событий, отчаянно шагнул вперед. Его волнение было заметно лишь в том, как он опять изо всех сил стиснул свою верную секиру. Алексей не стал ставить Оторока в еще более неудобное положение и постарался больше не обращать на него внимания. Он окинул взглядом оставшихся «коней» и решительно подошел к тому, который выглядел самым сильным и агрессивным. В Забытом мире он немало поездил на настоящих лошадях самых разных пород. Он всегда любил этих животных и восхищался ими и, как только у него появилась возможность, записался в клуб верховой езды. Тем более что, как выяснилось, лошади испытывали к нему расположение. Тонконогие и невысокие арабские жеребцы с удивительно ровным шагом, больше похожим на полет. Рослые и своенравные орловские рысаки и кони буденновской породы… Все они, вне зависимости от норова, быстро признавали в Алексее хозяина. Инструкторы удивлялись, дожидаясь от Алексея общепринятого «проставления» за первое падение, да так и не дождались. Возможно, потому, что животные чувствовали в нем еще что-то, кроме обычного человека, что-то, о чем его сегодняшние друзья и соратники знали пока намного лучше его самого… Вот и сейчас Алексей ни на мгновение не сомневался, что зверь подчинится, пойдет послушно, не подведет.

Мягкий ход странных зверей оказался даже более комфортным, чем поразительный ход «арабов». Казалось, будто зверь под Алексеем не идет на конечностях, состоящих из костей и мускулов, а просто плывет над землей. Алексей так увлекся новым странным ощущением, что не заметил, как отряд из его друзей, Хардара и сопровождающих орков оказался у городских ворот. Только, если Алексею не изменяли его чувства, эти ворота располагались где-то с другой стороны города от тех, в которые путники вошли. К немалому удивлению Алексея, стражники ворот принадлежали к расе орков. Впрочем, в следующую секунду Алексей заметил и человеческую стражу — несколько стражников-людей играли в карты в небольшой беседке, расположенной рядом с караулкой. Они были явно навеселе, и служба казалась им медом. Хардар сделал едва уловимый жест, и тяжелые створы ворот поползли в стороны. Алексей представил, как они будут скакать на странных зверях по ночному лесу или по долине, пока не окажутся у какой-то пещеры, в которой обитают грозные орки. Тем сильнее оказалось его изумление, когда, миновав ворота, он увидел убегающие в разные стороны городские улицы. Словно стена оказалась зеркалом, отразившим город на другую свою сторону. Отряд двинулся по улицам этого города-близнеца, а Алексей, кинув взгляд назад, отметил и толщину затворяющихся ворот, и многочисленность отряда орков, дежурившего уже по эту сторону.

— А городок-то с секретом, — негромко заключил Алексей, но орк расслышал его слова.

— Не городок с секретом, а вся наша жизнь. — Хардар улыбнулся. — Это два разных города, хотя они и срослись стенами. В том, что остался за спиной, непререкаема власть гноров и все живут по писанным ими законам. В этом, что мы зовем родным, обитают лишь изгои. Мы не признаем власти гноров и всячески противимся ей. Мы не в силах покинуть пределы этого мира, как когда-то могли наши далекие предки. Но сопротивляться и раз за разом с честью погибать несломленными мы вполне можем. И потому нам сладка смерть в бою против всего того, что олицетворяет владыка этого мира. И именно поэтому так ненавидят всех живущих в нашем свободном городе те, кто живет под дланью гноров. Ведь свободный духом и в заключении может оставаться свободным.

Алексей кивнул, задумавшись над тем, что вообще-то такая интерпретация свободы несколько отличается от «делать то, что хочется». Ибо вряд ли те кто мечтал «делать то, что хочется», способны были расплачиваться за это собственной смертью. Пусть даже и не окончательной. Ибо вряд ли удар мечом или укус стрелы, пронзившей глаз и мозг или пробившей грудь и легкое, будут так уж безболезненны.

Глава 16

Стены из ровно обтесанных каменных глыб больше походили на стены крепостной башни, впрочем, и сам дом скорее являлся небольшой крепостью, состоящей из центральной широкой башни и двух довольно длинных крыльев. Вне всякого сомнения, в таком доме можно было выдержать долгую осаду. Ни одного окна на первом этаже, небольшой дверной проем, надежно защищенный толстой, окованной стальными полосами дверью. Окна на верхних этажах, больше походящие на высокие бойницы. Таким оказался дом доблестного Хардара, возле которого остановился отряд.