— Нет. Кто бы это ни был, он не оставил никаких следов, — покачала головой Эльви. — Только это вселяет в меня надежду.

— Что? — не поняла Эйра, оставившая наконец Оторока в покое.

— Я не вижу следов никакой магии, кроме той, которая открывала порталы, — пояснила колдунья, возвращаясь к костру. — Это значит, что против господина магию не использовали. Борьбы тоже не было, иначе бы мы все проснулись. И не требуйте невозможного от Оторока. Вот на нем-то как раз и видна сонная магия. Его усыпили заклинанием.

— Я так и знал! — возопил гном. — Я чувствовал, что против меня было применено подлое заклинание! Иначе я ни за что не заснул бы на посту!

— Успокойся, Оторок, — одернул гнома Чолон. — Так вот оно что. Раз господин ушел без борьбы и магии, по доброй воле, значит, вполне вероятно, что это не враги. Ты это хотела сказать, Эльви?

— Совершенно верно, — кивнула колдунья. — Мы не знаем, куда был проложен портал. Поэтому нам остается только одно — сидеть и ждать.

Зур, отчаявшийся и тоже вернувшийся к костру, вдруг взвился, словно ему в задницу впился огромный скорпион. При этом взгляд у него был таким, что Чолон, разворачиваясь, уже натянул лук, а Оторок подхватил секиру.

В двух шагах за спиной Эльви стоял Алексей. Не появлялись порталы, не отворялись двери — мгновение назад там ничего не было, а теперь стоял их господин и улыбался, глядя на замерших друзей. Только Эльви даже не обернулась, каким-то образом ощутив, что это именно он.

— Ты заставил нас здорово понервничать, мой возлюбленный господин, — улыбнулась она так, словно он всего лишь вышел из соседней комнаты, чтобы пожелать ей, пробудившейся ото сна, доброго утра.

— Вы просто не поверите, как я рад всех вас видеть, — признался Алексей. — Только не спрашивайте, вспомнил ли я себя. Я все так же слеп, хоть и вспомнил некоторые свои трюки. И еще я хочу сказать, что мне нужно кое-куда наведаться. И я пойду туда один. Так надо. А вы возвращайтесь в мир таров и ждите меня там. Обещаю, что очень скоро вернусь. Возможно, даже быстрее вас.

Зур собрался было возразить, сказать господину, что должен всегда быть рядом, защищать, сторожить сон… Но слова его так и не слетели с уст, потому что Алексей, сделав рукой прощальный жест, просто исчез, бесследно растворившись в воздухе.

— Что же делать? — огорченно спросил оборотень, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Повиноваться, — ответила Эльви. — Господин изъявил свою волю. Господин возвращается к Сути.

Глава 22

Черный песок, гонимый ветром, все так же тек тонкими струйками по черным камням площадки. Алексею больше не нужны были порталы, но он мог попасть только в то место, которое мог себе представить. Поэтому сейчас он оказался на этой странной площадке. Песок, как и в первое посещение, шелестел по камням, исполняя вместе с ветром органную симфонию. Черные скалы на фоне чистого неба казались особенно величественными. Все выглядело так же, но одновременно совершенно иначе. В прошлый раз щемящая тоска слышалась Алексею в каждом звуке. Теперь все вокруг приветствовало его радостной песней. И даже тусклое солнце улыбалось, вызывая в сердце ощущение счастья.

Алексею не надо было осматриваться, чтобы узнать, где что находится. Он знал весь этот мир. Вот только память выдавала информацию кусочками. Но стоило ему оказаться на этой площадке, как он не глядя вспомнил и почувствовал и это поле из каменных плит, и невысокие валуны ограды, и каменные башни скал, созданные специально для поющего в них ветра.

Вдыхая свежий воздух этого мира, наполняясь им, как губка водой, Алексей подошел к камням ограды. Несколько мгновений он стоял с закрытыми глазами, ощущая весь этот мир и позволяя миру почувствовать себя. В голове шевельнулось воспоминание, как в далеком крошечном мире, называемом Забытым, старшина запаса пограничных войск вышел из поезда Ереван — Москва и сделал вдох полной грудью, показавшийся тогда особенно сладким. Словно мог душный, мертвый воздух Курского вокзала быть лучше чистого воздуха юга, с которого принес старшину поезд. Но незабываемое и почти неповторимое ощущение возвращения домой после долгой разлуки смогло придать воздуху те свойства, которыми он не обладал, обманув чувства человека. Теперь Алексей ощутил нечто похожее. Только здешний воздух действительно был божественно чист, как и весь этот мир. Алексей, казалось, мог бы вечность простоять на скале, наслаждаясь своими ощущениями, растворяясь в окружающем. Но, заставив себя открыть глаза, он счастливо улыбнулся, а потом, оттолкнувшись ногами, прыгнул в бездну…