Читаем Крылья (СИ) полностью

Картинка была бесцветной, будто нарисованной белыми штрихами по черному фону. Блики от телевизора очерчивали ямочку на колючем подбородке, распахнутую, перекрученную рубашку, пуговицу на джинсах, крупные костяшки пальцев и головку, мелькающую между ними. Дин ласкал сам себя, медленными, неспешными движениями, почти не сжимая ладонь. Иногда он глубоко вдыхал, и тогда становились видны мышцы на груди и искры там, где должны были быть соски. Дин снова издал странный звук, Кастиэль почему-то не смог выдохнуть – а потом на него нахлынуло.

Ощущение прилива крови к разным частям тела сменилось огнем. Жарко, сухо во рту. Дин тихо постанывал и кряхтел, а внутри у Кастиэля что-то сжималось, и по телу растекалось незнакомое тепло. Это не было… не могло быть крыльями, но Кастиэль откуда-то знал, что хватка, уверенная и небрежная, на собственном члене – это приятно. Сладко. Что касания этих пальцев с мозолистыми подушечками могут заставить тело податься вперед, даже если сознание не желает этого. Что если бы Дин сжал чуть плотней, так, чтобы сильней выступили костяшки, в груди зародился бы такой звук…

Дин сомкнул пальцы, несколько раз с силой провел сверху вниз, и Кастиэль вздрогнул всем телом, как будто… Как будто коснулись его самого.

И тут чья-то широкая ладонь осторожно развернула его в сторону кухни, а другая закрыла рот. Кастиэль снова вздрогнул – и ощущения погасли.

Вовремя. Он не смог бы узнать Сэма в таком состоянии и точно наделал бы шума. Но вместо этого просто кивнул и позволил себя увести.

– Совсем сдурел? – шипел Сэм. – Он же тебя загрызет.

Младший Винчестер осторожно прикрыл дверь и принялся делать чай, не зажигая света. Кастиэль с искренним любопытством за ним наблюдал. Сэм казался смущенным.

– Мне показалось, ему сейчас все равно, кто может его увидеть, - негромко сказал Кастиэль. Сэм хмыкнул:

– Удовольствие себе испортить он точно никому не даст, тут ты прав. Но ты уверен, что хочешь выслушать его комментарии?

Кастиэль уверен не был. Сэм поставил перед ним кружку с чаем и сел напротив.

В кухне было светлее, чем в зале – фонаря на крыльце хватало, чтобы рассмотреть руки Сэма, сомкнувшиеся на чашке. Они были крупными, крупнее, чем у Дина, вены четко выделялись под кожей. Кастиэль сделал глоток – и едва не поперхнулся.

…Сэм обхватывает член плотнее, чем Дин. Не играет, чуть перебирая пальцами, сразу жестко проводит сверху вниз…

Наверное.

Это точно не крылья. Те давали знание, в котором не было место никакому «наверное». Предположения и фантазии – удел людей.

Тогда что это было, вот только что? На земле не принято спрашивать о таком, но Кастиэль пытался понять.

– Как ты это делаешь?

– Что именно? – Сэм моргнул, а потом поджал губы. – Надо было оставить тебя там, и дать Дину найти!

– Да, – отозвался Кастиэль, – я нарушаю личное пространство. Но мне необходимо разобраться.

Сэм секунду внимательно смотрел на него. Кастиэль плохо видел его лицо, фонарь слепил глаза.

– Не думаю, что смогу это объяснить, – наконец, медленно выговорил Сэм. – И не уверен, что хочу показывать. Кас, что с тобой происходит? Дин рассказывал, ты даже слышать об этой стороне человеческой жизни не хочешь.

– Мне важна любая сторона нашей жизни, – сказал Кастиэль. – Просто иногда… – Он замялся, не в силах подобрать слова.

– Тебя это пугает, – помог Сэм. – Но теперь что-то изменилось?

– Ангелы чувствуют не так, как люди, - Кастиэль спрятался за кружкой с чаем. – Вообще-то, считается, что мы вообще не умеем чувствовать.

– Но это не так.

– Не так.

И вот тогда Сэм и спросил его о серых.

– Их называли Серыми Ангелами, – сказал он после долгих минут молчания. – Тех, кто не встал ни на сторону Рая, ни на сторону Ада. Кто-то звал их трусами. Кто-то – равнодушными. Кто-то говорил о том, что они остались на земле – защитить людей. Я в это не верил.

– Но формально, ты совершил тот же выбор, я прав?

Кастиэль кивает. Разговор сладостен и мучителен одновременно, будто извлекаешь застрявший в ране кинжал, и всего секунда отделяет от долгожданного исцеления.

– Так что же с тобой происходит, Кас? Тебе вроде не снятся кошмары, но ты явно боишься спать. Уходишь в себя, не слышишь, когда тебя зовут. Ты уверен, что мы ничем не можем помочь?

– Я не знаю, Сэм, – выговорил Кастиэль. – Я отрезан от высших сфер, но и ощущать мир как человек не могу. Это как читать книгу на незнакомом языке. Ты можешь понять смысл, но детали ускользают… я никогда не видел никого из серых. Не знаю, во что они превратились. Никто не знает.

– Ты ничего не чувствуешь?

– Почти. Только иногда мне кажется…

– Что?

Кастиэль беспомощно улыбнулся и пожал плечами. Сэм помолчал.

– Это связано с Дином?

– Я не знаю, Сэм. Не знаю.

Час спустя Кастиэль стоял в выделенной ему каморке перед зеркалом. Зеркало было старым, треснувшим и пыльным. Оно стояло тут только потому, что к нему прилагалась тумбочка, куда Бобби сложил вещи, которые положено иметь существу, не способному одним взмахом крыльев очистить свою одежду. А Кастиэль стоял перед ним, потому что остро нуждался в символе.