Читаем Крылья империи полностью

Снова пришла пора грызть ногти.

Тут явился старый друг — обмывать очередную «черную улитку», черненого серебра значок, прилагавшийся к немалой премии за триста шестьдесят пять беспорочных ночных дежурств. В таком же новом кителе. Из того же сукна. Друг заметил цепкий взгляд.

— Э, брат, да мы в одной лавке сукно берем!

Оказалось — не в одной. Оказалось — полуаглицкое сукно есть во всех лавках города. Зузинский послал запросы — такое сукно имелось в изобилии во всех губернских городах, кроме разве Тобольска, до которого запрос еще не дошел, когда Зузинский понял: или у англичан серьезные накладные расходы, так что большую часть товара они продают на месте, или золотишко они таки вывозят.

Тут-то и пригодился парадный китель! Сама княгиня Тембенчинская отдала поручику одну из рот питерской пограничной стражи во временное владение. На британские суда, отходившие от причала компании, устраивались откровенные налеты. Но нет — на всех был только легальный товар! Аккуратно упакованный русский фарфор. Все документы, само собой, были в полном порядке. Пограничники взгрустнули. Но поручик был доволен.

— Мы их еще не поймали, господа, — заявил он, собрав весь личный состав, не исключая и рядовых, — но уже точно знаем, что рыло у них в пушку. В принципе, можно просить у начальства ордера на обыск фабричных зданий и складов. Но лучше доделаем дело сами, сколь возможно.

Все закивали. Делиться возможной наградой с присланным под занавес подкреплением никто не хотел.

— А почему мы знаем, что англичане мошенничают? — спросили его. — Документы у них были.

— Документы были, — согласился Зузинский, — сукна не было. А именно сукном компания должна была получать прибыль. Мы осмотрели все суда, вышедшие в Англию в течение месяца. Сукна не было. Это уже нарушение! Они вывозят прибыль фарфором. Значит, продают здесь лишнее сукно! Но это пока просто штраф. Такую комбинацию они могли провести и законно. Фарфор-то вывозить разрешается. Господа, у вас глаз наметан. Память тренирована. Что они еще могли вывозить? Ин рэ, то есть на самом деле?

Молчали. Думали.

— Упаковку, — сказал наконец один, — ящики. И ту дрянь, которую они туда набили, чтобы фарфор не разбился.

— Брус и льняное волокно! — хлопнул себя по лбу прапорщик-пограничник.

— Но и это не все, — заметил Зузинский, — это тоже мелко. Просто если англичане берутся за авантюру, то делают ее всесторонней и основательной. Что заставляет нас сделать банальный вывод. Мы трясли вывоз. Не пора ли проверить ввоз? Только сначала подождем месяцок. Пусть поуспокоятся.

— Да мы уже проверяли эти корабли! Пусть и не так тщательно. Поэтому можно сразу идти за наградой. Они ввозят готовое сукно. А фабрика так, работает для виду. Для нее везут немного шерсти.

Пришел черед удивляться Зузинскому.

— И вы пропускали?

— На сукне клейма этой фабрики. Объясняли — товар некондиционный, сбыть в Европах не удалось, желаем пустить в переработку на здешних предприятиях. Тут, знаете ли, соседняя концессия бумагу выпускает… Кое-кто из наших по такому случаю хотел прихватить по отрезу-другому. Утиль, мол, что ему цена. Хорошо, комэск не велел. Сказал: в вопросах чести сумма не важна. Своровал полушку — миллион своруешь тем паче. Да, теперь бы не отмылись.

Так Зузинский раскрыл «заговор концессий». Тихое снаружи, но громкое в изолированных коридорах Дома-на-Фонтанке дело. Тут были ему и новые погоны, и первая, крохотная белая «улитка» раскрытого дела. Увы, обошлось без стрельбы и абордажей, да и вообще всю противную работу выполнили другие бригады кирасирского корпуса. Не аналитические.

Восставших встретили вскоре за последними пригородами, в ковыльной степи.

— Это называется — классические условия для кавалерии, — заметил Зузинский, прежде чем дать команду развернуться в одну шеренгу.

— Будь у меня рогатки и один батальон пехоты, я бы Самару хоть год оборонял, — протянул Тембенчинский. — Это ж яицкие, у них пластунов нет. Пехота из них плохая, хуже турецкой. Интересно, какой дурак, мир его праху, командовал здешним ополчением?

— Может, их на марше прихватили!

— У хорошего командира, ротмистр, не бывает никакого «может». Ну велите трубить атаку.

Это был в какой-то степени честный бой. Казаков было много, у них были длинные пики — а вот винтовок или хотя бы луков не было. Обычные гладкоствольные ружья были, но не у всех, да с их помощью врага не измотаешь. Бьют недалеко, перезаряжать долго… Так что повстанцы просто навалились массой — лоб в лоб, всей тактики хватило на небольшой охват флангов. И, право, не больно им хотелось думать при двадцатикратном перевесе.

У кирасир были свои преимущества. Броня, выучка, более длинное оружие, сильные кони, приученные к князю Тембенчинскому. О нет, издавать «крик страха» он не стал, по своим это ударило бы сильнее. Но само его присутствие немного помогало, заставляя шарахаться ближайших неприятельских лошадей.