Читаем Кружево полностью

Шел мелкий моросящий дождь. Джуди торопливым шагом спешила по авеню Монтень на работу. Время еще только подходило к восьми утра, но на улице перед парадным входом уже стояла большая толпа. Фотографы с сумками через плечо, в которых лежало их оборудование, сгрудились рядом со стоящими около тротуара двумя фургонами киностудий, а кинооператоры дрожали на тротуаре чуть поодаль. Толпа людей стояла и около служебного входа, оставив лишь узкий проход, совсем сжимавшийся около двери, где охранники тщательно осматривали каждого входящего. Внутри разговоров почти не было слышно: каждый куда-то торопился, лица у всех были озабоченные и напряженно-отрешенные.

Настоящий хаос начался, когда открыли парадную дверь и толпы людей устремились в нее, сжимая в кулаках пригласительные билеты, как спасающиеся беженцы сжимают свои паспорта. Эта волна с головой захлестнула дежурного администратора, которая проверяла каждое приглашение, а тех, кто почему-либо вызывал у нее подозрение, просила предъявить их официальное, обязательно с фотографией, служебное удостоверение. Чтобы сдержать нахлынувшую толпу, охранники возле дверей сцепились руками, как это делает полиция на стадионе во время особенно крупных футбольных матчей. Потоки холодного воздуха ворвались в дверь и устремились вверх по мраморным ступеням. Толпа завизжала от восторга, когда появились знаменитости: принцесса Али Хан, бывшая когда-то Ритой Хейворт, сердито рассматривающая ее Джин Тиэрни и герцогиня Виндзорская, выглядевшая как маленькая гувернантка.

Гости, успешно миновавшие барьер дежурного администратора, допускались в главный салон, все кресла в котором были пронумерованы. Журналисты, однако, спорили между собой из-за мест: ни ассоциация ателье мод, ни сами ателье не знали, как рассаживать по старшинству иностранных журналистов, а попытаться как-то узнать это им мешала собственная самонадеянность. Поэтому журналистов приглашали со всего мира, в том числе из-за тридевяти земель, их селили в роскошной «Плаза Атенэ», а потом обращались с ними так, будто они карманники из нью-йоркской подземки. И когда известные обозреватели, работающие в крупнейших информационных синдикатах мира, вдруг обнаруживали, что на их местах — заказанных заблаговременно, за много недель, — сидит репортеришка из какой-нибудь мелкой газеты, откуда-нибудь из глухой американской провинции вроде никому не известного Литтл-Рока, который может дать отчет в свою газетку завтра, а может и через пару месяцев, и ничего от этого не изменится, — естественно, возникали ожесточенные споры и скандалы. Права и места отстаивались безжалостно и грубо, с отчаянием камикадзе.

В самом первом ряду, однако, обстановка всегда бывала иной. Места там постоянно бронировались для кинозвезд и представителей ведущих женских журналов.

— Кто эта маленькая блондинка? Она-то как сюда попала? — спросил кто-то Джуди.

— Это Эмпресс Миллер, новая обозревательница мод из «Нью-Йорк клэрион». — Джуди познакомилась с Эмпресс на одном из приемов у тетушки Гортензии.

Толпа, набившаяся сразу же за первым рядом, постепенно затихала. Все приготовили блокноты. Удушливый запах от тысячи новых сортов духов становился все гуще. Воздух в зале постепенно делался все теплее, а потом и жарче. Когда включат мощные лампы-осветители, будет еще хуже.

Прожектора включили, и зал мгновенно стих. Сидевшей за кулисами Джуди казалось, что она наблюдает непрерывно меняющийся калейдоскоп озабоченных глаз, напряженных лиц, слышит сплошной поток задаваемых шепотом разных вопросов, впитывает в себя общий хаос, царящий в тех комнатах, где переодевались манекенщицы. Обнаженные до пояса, в чулках, подвязанных к специальному пояску на талии — трусов и обычных поясов манекенщицы не надевали, так как их очертания прорисовывались бы через ткань демонстрируемых туалетов, — девушки сидели перед рядами зеркал. На полках перед зеркалами теснились баночки с разноцветным гримом и кремами, полупустые флаконы, тюбики губной помады. Манекенщицы приклеивали себе невообразимо длинные ресницы, а тем временем парикмахеры наводили последний лоск на их прически. Потом костюмерши помогали манекенщицам одеваться: застегивали «молнии», кнопки, пуговицы. Главная костюмерша проверяла, в порядке ли все швы, хорошо ли отглажен туалет, нет ли на нем пятен или других дефектов.

Держа наготове аксессуары, Джуди следила за готовящимися отправиться в зал манекенщицами. Время засекалось по секундомеру и выдерживалось с военной точностью. Показ был рассчитан так, чтобы разные цвета, линии кроя, фасоны контрастировали, противоречили бы друг другу, а вещи в новой коллекции подбирались в такой последовательности, чтобы журналисты могли проследить эволюцию новых линий или цветовой гаммы. Джуди видела, как все это решалось во время самой первой репетиции. Последовательность показа обозначалась затем на большой доске, стоявшей перед входом в костюмерные: на ней булавками прикалывали карточки с указанием имени манекенщицы и номера туалета, сверху вниз в порядке выхода.