Читаем Кружево полностью

— Любая фирма, которая изготавливает шампанское, прежде всего стремится к тому, чтобы делать вино, которое бы всегда обладало одним и тем же вкусом и качеством. А поскольку погода никогда не бывает одинаковой, а значит, и вкус винограда урожая разных лет тоже разный, то добиться этого можно, только смешивая различные сорта вин. — Он на секунду замолчал, чтобы открыть простую, окрашенную в белый цвет дверь. — Сейчас ты увидишь человека, самого важного в любой фирме по производству шампанского: того, кто смешивает вина. — Жестом он предложил ей войти. — Машинным способом готовить смеси для шампанского нельзя. В хорошей фирме обязательно должен быть отличный специалист этого дела: вся репутация фирмы зависит от его нёба, глаз и носа.

Они вошли в безукоризненно чистую лабораторию. Там, напротив ряда простых деревянных стульев, стояли плевательницы, на деревянном столе в центре комнаты было несколько бутылок без этикеток. На стенах висели таблички с предупреждением: «Не курить!» «Пока что все поразительно тоскливо», — подумала Максина. В этот момент ей представили человека с отвисшим животом, похоронным выражением лица, багрово-красного, как «рог» на лбу у индюка.

Chefde cave[37] торжественно предложил им по бокалу шампанского. Максина поблагодарила его с тем изяществом и достоинством, что соответствовали ее новому положению, и Чарльз повел ее назад вниз по лестнице, потом по выложенному плитками белого и черного мрамора коридору в направлении полутемного холла.

Внезапно он схватил Максину за руку и потянул ее в темную нишу под лестницей. Там он быстро расстегнул ее песочную жакетку, запустил обе руки под кружевной бюстгальтер, а готовый было вырваться у нее вскрик ужаса заглушил поцелуем. Она почувствовала прикосновение его языка к своему. Потом Чарльз слегка отвел голову назад и заговорил как ни в чем не бывало:

— Первый разлив по бутылкам происходит обычно в конце апреля или позже. В этот момент мы обычно добавляем в смесь немного тростникового сахара, чтобы началось второе брожение. — Он стал целовать соски ее грудей. Максина испытывала состояние полной физической беспомощности; но, едва она слегка застонала от блаженства, Чарльз внезапно, убрал руки и привел ее в порядок, застегнув на все пуговицы, быстрее, чем это сделала бы любая горничная.

Испытывая слабость от охватившего ее желания, Максина прошептала: «Не делай так, никогда не делай… этого». Однако слова ее прозвучали неубедительно.

Чарльз взял ее за руку и провел еще несколько ступенек вниз, громко говоря при этом:

— Именно при втором брожении шампанское приобретает свою искристость. На самом деле искристость — это частички газа. Ферментация создает взрывоопасное давление газа. Поэтому хорошая пробка просто необходима.

Продолжая безостановочно говорить, он с последних ступенек снова потянул ее в темноту под лестницей. Там он прижал ее к себе, а правой рукой стал шарить под ее плиссированной юбкой, стягивая с нее трусики.

— Долой! — прошептал он.

— Чарльз! Ты с ума сошел, нас увидят! — протестовала Максина.

— Долой! — приказал Чарльз, свирепо дергая за кружево. Максина нервно выскользнула из них и попыталась подобрать маленькую желтенькую тряпочку, но Чарльз не дал ей нагнуться. — Я тебе не позволю превращаться в чопорную графинюшку вроде моих сестриц, которых постоянно волнует, что о них кто-то подумает, — заявил он.

Раздался звук приближающихся шагов, и Чарльз замер. Максина закрыла глаза и стояла в ожидании неизбежного позора. Шаги приблизились еще немного, потом стихли, и Максина услышала звук открываемой двери, а потом стук, когда дверь захлопнулась. Чарльз отпустил ее. Она быстро наклонилась, подобрала трусики и запихнула их в полотняную сумку, что висела у нее через плечо. Ничего не говоря, Чарльз снова взял ее за руку и торопливо повел к располагавшемуся в задней части холла лифту, сказав только самым обычным голосом: «Надеюсь, ты не замерзнешь. Помнишь, я тебе вчера говорил, что в погребах холодно. Или, может быть, принести из машины пальто?»

Откуда-то сзади, из-за них, появился молодой человек в белом халате и распахнул перед ними железную решетку маленького, рассчитанного только на двоих, лифта.

— Да ну, Чарльз, не стоит беспокоиться, — дрожащим голосом произнесла Максина не столько для него, сколько для молодого человека, закрывавшего за ними решетку.

Чарльз нажал на зеленую кнопку, лифт дернулся и пошел вниз, и, как уже и ожидала Максина, рука Чарльза мгновенно оказалась у нее под юбкой, и он стал ритмично поглаживать ее большим пальцем. Лифт продолжал опускаться, свободная рука Чарльза очутилась у нее на обнаженных ягодицах, юбка сзади была поднята и зацепилась за стенку лифта. «Боже, — думала Максина, — сколько же часов теперь придется снова разглаживать все эти складки?»