– Меня это не пугает. Знаешь, мой дорогой, почему я никогда не проигрываю в карты? Потому что у меня в рукаве всегда есть еще одна колода. – Монтиссори засмеялся. – Жизнь, в сущности, такая штука, что иногда приходится быть шулером. А потом, я терпеть не могу, когда мне наступают на любимую мозоль. Тогда я бью наотмашь. А этот русский посмел вмешаться в мои дела и обязательно за это поплатится.

– Брось, Альберто! У него такая очаровательная жена. Разве нельзя отнестись к нему снисходительно хотя бы ради нее? Зачем тебе этот бизнесмен? Отпусти его, пусть себе живет.

– Не могу, иначе моя доброта может мне дорого стоить. Мой мальчик, ты многого не знаешь. Он может меня проглотить точно так же, как это только что сделал ты с тарталеткой. Тебе же я советую влюбиться в русскую дамочку. Это будет тот самый редкий случай, когда любовь пойдет на пользу дела. Ха-ха-ха!

– Знаешь, я подумаю об этом, – живо отозвался Макс и, прищурившись, внимательно посмотрел на кузена.

Монтиссори напомнил Максу о давнем романе с русской студенткой, с которой он познакомился во время круиза по Средиземному морю. Это случилось в последний год его учебы в академии, когда он, увлеченный античностью и эпохой Возрождения, решил посетить колыбель цивилизации. Путешествуя по Европе, Макс две недели провел с русской студенткой и был очарован прелестным созданием с копной белокурых волос. И если бы не его тяга к смене впечатлений, не обещания родственников лишить его навсегда всяческой поддержки и субсидий, то обвенчался бы Макс Барбарелли с хорошенькой студенткой в ближайшем костеле. С тех пор он питал слабость к русским женщинам, как будто надеялся повторить романтическое приключение.

– И все же, Альберто, ты полагаешь, что ее супруг столь опасен? Мне трудно себе это представить. Его внешний облик, какой-то врожденный аристократизм никак не вяжутся с твоим словесным портретом. Я наводил кое-какие справки и отовсюду получил о мистере Игнатове весьма лестные рекомендации. Возглавляемая им фирма имеет солидную репутацию и весьма надежна. Насколько мне известно, она работает с респектабельными партнерами. Думается, здесь что-то не так.

Дон Монтиссори внимательно выслушал восторженного кузена. Парень определенно влюблен в эту русскую, а чрезмерная чувствительность – всегда помеха большому бизнесу.

Выдержав долгую паузу – а дон Альберто был великим актером, – он, нахмурившись, сказал:

– Хочу предостеречь тебя от ошибок относительно репутации мистера Игнатова. У меня иные данные. Милый мой, жизнь не всегда так радужна, как краски на твоих картинах. Этот «бизнесмен», о котором ты так вдохновенно говорил, и есть один из главарей русской мафии.

– Вот как?

– Да.

Макс Барбарелли сделал глоток вина.

– Спасибо за предупреждение, Альберто. Ну что ж, впредь я буду более осмотрителен в общении с миссис Игнатовой.

Дон Монтиссори улыбнулся. Он неплохо знал кузена и понимал, что правда о русском доне сделает его ухаживание лишь более пикантным. Макс обожал риск и этой чертой характера напоминал деда.

– Надеюсь, Макс, что так все и будет, – сказал Монтиссори. – А теперь давай поговорим о твоей предстоящей выставке. Я бы хотел предложить тебе для этой цели одну из галерей Нью-Йорка.

– Я бы не стал возражать, дорогой Альберто.

– Давай, кузен, за это и выпьем. – Поднимая бокал, дон Монтиссори думал совершенно о другом. В эту минуту ему очень хотелось поделиться с Максом своим замыслом по устранению мистера Игнатова. Но он удержался. К вечеру Монтиссори ждал у себя в «цитадели» лучшего из своих бойцов, Леонардо Томмазо, – ему он и планировал поручить столь ответственное задание в России.

Глава 39

Леонардо Томмазо приехал вечером точно в назначенное время. Когда створки ворот поползли в стороны, часы показывали ровно семь. Шурша шинами по гравию, спортивная «Альфа Ромео» подкатила прямо к веранде. Из машины вышел высокий мужчина атлетического телосложения и, взбежав по мраморным ступеням, направился в дальний угол террасы, где возле балюстрады, увитой плющом, сидел за низеньким столиком дон Монтиссори.

Буквально за десять минут до прихода Леонардо дон Монтиссори не без сожаления отпустил от себя красивую мулатку, которая за два часа удовольствия обошлась ему в триста долларов. Накинув на себя халат, он умиротворенно пил кофе и с нетерпением ждал одного из лучших своих помощников.

– Чао, шеф, – бросил с улыбкой Леонардо, опускаясь в плетеное кресло напротив.

– Чао, бамбино, чао, – протянул нараспев Альберто Монтиссори и широко улыбнулся.

– Так уж и бамбино? – усмехнулся Леонардо, вытягивая длинные ноги.

– А почему нет? По возрасту ты мне в сыновья годишься, разве я не прав? Тебе сколько?

– Тридцать один.

– Вот видишь! А мне скоро пятьдесят. Чего-нибудь выпьешь?

– Я не пью. Вы же знаете!