Читаем Крутые парни полностью

– Я продолжу, – сказал Варяг. – Незачем вам говорить, что представлял собой в нашем мире Медведь. Именно он убедил меня в свое время поменять внешность и обрести профессию, без которой я не смог бы сделать и половины того, что делается сейчас. Медведь оказался весьма дальновиден, он начертил мне план, по которому я жил несколько лет, живу и по сей день. Я закончил университет, стал специалистом по международному праву, изучил языки. В России и за границей у меня есть приятели, в том числе и в верхних эшелонах власти. Поверьте, если бы не их благосклонность, то сегодня многие из нас находились бы не в сытой Вене, а валялись бы на жестких тюремных шконках. Как вы знаете, последние годы я был держателем общака и в Америку уехал именно в этом качестве. Не хочу себя хвалить, но при мне общак вырос раз в пять. Всего надежнее было держать его за границей, и не просто держать, а включить в работу. Сейчас об этом можно сказать всем, но тогда знали только единицы. Предстояла сложная финансовая операция по перемещению денег, и, чтобы никто ничего не заподозрил, было решено инсценировать мою смерть. Сейчас большая часть российского общака находится за границей и приносит колоссальные прибыли для всей братвы. И, как видите, я тоже воскрес!

– Америка – за океаном, а мы – здесь. Ты, Варяг, расскажи, как работают наши деньги, – хмуро поинтересовался Шрам. – Братве, томящейся сейчас на зонах, нужен хороший грев. Я знаю, что на Урале «кумовья» даже в «строгачах» урезают братве пайку. Кто, как не мы, должен о них позаботиться.

– В Россию ежемесячно пересыпается кусок от прибыли, которую приносят финансовые операции. Эти деньги идут на зоны и тюрьмы, – спокойно разъяснил Варяг.

– Мы слышали, что ты в США не бедствуешь. В России ты жил куда скромнее, – вступил в разговор один из молодых законников по кличке Валет. – Открой нам секрет своего благополучия, может быть, и мы сможем так же.

Варяг знал, что первый срок Валет отбывал за изнасилование. Лет десять назад такой элемент опускали еще в следственном изоляторе, а сейчас насильник имеет такой же голос, как и все остальные. И к нему прислушивается молодежь.

Варяг почувствовал, как в зале повисла настораживающая тишина. Все ждали ответа.

– Это интересует весь уважаемый сход или только Валета? Ты, Валет, стал на диво любознательный. – Варяг встал и подошел к столику, где сидел Валет. – Я уловил в твоих словах намек, будто часть денег я забираю себе. Ты задал вопрос, на который нельзя не ответить… или за него отвечают по полной программе, – сдержанно, но жестко сказал Варяг.

Он неожиданно уловил в себе перемену. Состояние сродни тому, которое обычно накатывало на него перед арестом. Всякий раз в этом было нечто мистическое и не поддающееся объяснению. Предчувствие тоски, скорого заточения подступало к горлу, и этот ком невозможно было ни проглотить, ни выплакать. Душевная боль разрасталась, а собственное «я» становилось настолько ничтожным, что все вокруг теряло значимость и казалось мелким и нестоящим.

Каждый из сидящих в зале ощутил вызов в словах Варяга. Они как бы подводили черту под его судьбой, если кто-то из присутствующих мог доказать, что он хотя бы однажды запустил руку в воровскую казну. Но не менее печальный конец ожидал и человека, выдвинувшего необоснованное обвинение.

В блатном мире не признают понятий «понарошку». Каждое произнесенное слово должно быть взвешено и вымерено в соответствии с понятием «поступать по правде».

Поднялся Валет, и взгляды в зале были теперь обращены только в его сторону. Может, он сумеет поведать нечто такое, о чем не подозревают остальные воры?

– Варяг, никто не сомневается в твоей порядочности. Но все-таки каждый из нас хочет быть уверен, что деньги, которые отдаются в общак, обязательно пойдут на «благое дело». Это, конечно, неплохо, что часть денег за бугром. В России регулярно наступают смутные времена, и неизвестно, что будет с теми деньгами, которые оседают, например, в Москве. – В его голосе уже не чувствовалось былой решимости, он уже сполна осознал свою ошибку и жалел о сказанном.

– Братва, – вдруг поднялся Граф, – знаете ли вы, что сейчас всего страшнее?

– Пустой стакан, – нашелся Артист.

Все грохнули.

– Ну ладно тебе, Артист. Ты в своем репертуаре.

– А самое страшное, братцы, – время, которое мы теряем, и отсутствие порядка в России, – продолжил Граф. – Простому народу уже все равно, как назвать тот строй и ту силу, которые способны порядок обеспечить. Людям надоело опасаться за свою жизнь, не иметь возможности отложить деньги на старость. Шпана в России творит беспредел, беззаконие, а мы резину тянем и прохлаждаемся тут. Между прочим, на сходняк денежки тоже из общака плачены. Значит, от нас решений ждут, но главное не это. Главное то, что бардак во всем, и не только в экономике. Поглядите, не проходит дня, чтобы не пристрелили кого-нибудь из законных. Бандитизм… Слово не новое. Понимаю. Но именно бандитизм всех достал.

Варяг сделал останавливающее движение рукой, повернулся к Трубачу.

– Можно я продолжу?

Трубач кивнул. Варяг поднялся и сказал: