Читаем Круиз по Европе полностью

                                КРУИЗ ПО ЕВРОПЕ

                                                       Посвящается моей жене Инне

                                                I

Неосознанное тяготение к Франции было определено Светке задолго до рождения. Одним из ее предков числился кондитер-француз, залетевший при Александре III в Москву на заработки. Обучая барышень среднего достатка тонкостям французской кухни и, по совместительству, хорошим манерам, он вошел во вкус сытой московской жизни и, взяв в жены теплую мещаночку под стать себе, принял православие. Мужского духа во французе было хоть отбавляй, и мещаночка оказалась крепкого здоровья и чрезвычайно плодовитой. Их многочисленные дочки вышли статями в матушку, а от батюшки унаследовали непринужденные манеры и живость характера. Пользуясь в своем сословии чрезвычайным успехом, они быстро повыскакивали замуж и с многочисленными чадами расселились по окрестным провинциям.

Десятилетия советской власти изжили из былого мещанского быта французские черты. Единственным свидетельством канувших времен служила сильно пожелтевшая фотографическая карточка, сделанная в одном из солидных московских салонов начала века. На ней седой, как лунь, глава семейства важно восседал рядом со своей дородной, еще миловидной супругой в окружении многочисленного потомства.

Как многие маленькие дети, Светка долго не выговаривала «р». Истории взаимоотношений грека с раком и Карла с Кларой были проговорены бессчетное количество раз, но легкое грассирование так и сохранилось до школы. Оно становилось особенно заметным, когда Светка, волнуясь, декламировала у доски стихи. После каждого неудачного выступления одноклассники передразнивали ее на переменках, а учительница, чтобы как-то утешить, настоятельно советовала заняться с логопедом. Назревающий взрыв разрешила подруга матери.

– Ничего страшного тут нет, просто твоя дочь в вашу французскую родню, – уверенно заявила она, окинув взглядом темненькую Светку, только что в слезах пришедшую из школы.

Мать с досадой повела плечами:

– Так не бывает, сама посчитай, сколько поколений прошло.

– Ничего эти ученые не понимают. Привыкли на мышах опыты проводить. А человеческая натура, в особенности женская, субстанция тонкая. У нее еще…? – мать отрицательно покачала головой. – Все сходится: подобные артефакты возникают как раз до полового созревания. Я недавно сама по телевизору видела, как в Индии маленькая девочка неожиданно стала английские слова произносить. Оказалось, у них в роду какой-то магараджа то ли пять, то ли семь языков знал, – подружка торжествующе сверкнула глазами. – Может, и у твоей Светки это шанс по жизни.

– Помню, еще покойная бабка после рюмочки домашней наливки любила посудачить о наших французских корнях. И громогласно утверждала, что рано или поздно они дадут о себе знать, – словно заново глядя на знакомую с детства карточку и не зная, верить или нет, неуверенно заметила мать. – Если это и так, вылезли они каким-то неожиданным боком. Ума не приложу, что теперь делать.

– Переведи ее во французскую школу, – предложила подружка. – Пока первая четверть идет, не поздно.

– Это же на другом конце города, каждый день пять остановок туда и обратно. Она еще маленькая, – попыталась воспротивиться мать.

– Ничего, порастрясет лишний жирок. Приходить каждый день в слезах из этой школы лучше? – возразила подружка. – Она же скоро ее возненавидит, и тогда уже ты наплачешься.…Знаешь что – собирайся, прямо сейчас пойдем и переговорим. У меня в той школе завуч знакомая. Недавно в подъезде столкнулись, жаловалась на недобор. Всем английский подавай, будь он неладен…

С этого памятного разговора жизнь Светки круто переменилась. Прежнюю вольготную пришлось забыть, теперь весь день подчинялся строгому ритму. Соседские подружки, не понимая, почему она вместо того, чтобы идти вместе с ними гулять, сидит дома и твердит французские глаголы, стали при встречах насмешливо напевать вслед:

«Ален Делон, Ален Делон не пьет одеколон, Ален Делон, Ален Делон пьет двойной бурбон»…

В словах «Наутилуса» ничего оскорбительного не было, но Светка по молодости лет не знала об этом. Казалось, что над ней по-прежнему надсмехаются, и это лишь добавляло решимости.

С возрастом картавость не исчезла, но от регулярных занятий французским стала звучать вполне естественно и придавала Светкиной речи легкий необъяснимый шарм. По окончанию школы все в один голос прочили ей областной университет, но мать решительно воспротивилась:

– Кому здесь твой французский нужен!

– В Москве на бюджетные места в инязе конкурс большой, – удрученно возразила Светка. – А коммерческий мы не потянем.

– Зачем, обязательно иняз, – возразила мать. – Москва город большой, есть много и других хороших вузов. Нужно просто зацепиться, а там разберешься.

Матушка оказалась права. Светка выбрала архивный институт и, вопреки расхожему мнению, свободно поступила в него. Но основные трудности ожидали ее впереди. Жизнь в столице была дорогая, родители сами еле сводили концы с концами и, перебиваясь поначалу с хлеба на воду, она пристроилась дежурить в Московский Архив.